Блог

Демократия и его полномочия

Тема 5. Демократия, ее основные ценности и признаки

Демократия предполагает признание принципа равенства и свободы всех людей, активное участие народа в политической жизни страны.

Демократический режим обычно присущ странам с рыночной экономикой, в социальной структуре которых значительное место занимает средний класс.

Демократический режим складывается лишь в государствах, в которых достигнут высокий уровень социально-экономического развития, способный обеспечить необходимое благосостояние всем гражданам, без чего невозможно достижение общественного согласия, стабильности и прочности базовых демократических принципов.

Подлинная демократия может функционировать в обществе с высокой степенью развития общей и политической культуры, значительной социальной и политической активностью индивидуумов и их добровольных объединений, готовых встать на защиту институтов демократии. Еще одной предпосылкой демократии является многообразие форм собственности, обязательное признание и гарантированность права частной собственности: только в этом случае возможно реальное обеспечение всех прав и свобод человека и его, пусть даже и относительная, независимость от государств.

Демократия характеризуется следующими признаками:

1) признанием народа источником власти и носителем суверенитета. Именно народу принадлежит учредительная, конституционная власть в государстве, он выбирает своих представителей и может периодически сменять их;

2) формально-юридическим равноправием граждан и их равной возможностью участия в политической жизни страны;

3) наличием фундаментальных прав и свобод человека, их признанием, гарантированностью и защитой со стороны государства;

4) принятием важнейших властных решений по принципу большинства: именно большинство, а не меньшинство выражает через институты демократии свою волю;

5) правом меньшинства на оппозицию при подчинении решениям большинства;

6) политическим плюрализмом, под которым понимается наличие различных автономных социально-политических партий, движений, групп, находящихся в состоянии свободной конкуренции;

7) системой разделения властей, при которой различные ветви государственной власти достаточно независимы и уравновешивают друг друга, препятствуя установлению диктатуры;

8) гласностью действий государственных органов и должностных лиц, возможностью беспрепятственного контроля за ними со стороны общества. Этому способствуют: открытые для прессы заседания коллегиальных государственных органов, публикация их стенографических отчетов, представление чиновниками деклараций о своих доходах, существование свободных от цензуры и независимых от власти неправительственных средств массовой информации;

9) выборностью основных органов власти на основе всеобщего, прямого, равного избирательного права при тайном голосовании;

10) развитой системой органов местного самоуправления, наиболее приближенных к народу и компетентных в решении местных проблем.

На страже демократических принципов и форм организации политической жизни должна стоять сильная государственная власть. Иначе может возникнуть угроза перерождения демократии в охлократию (ohlos — толпа и cratos — власть, т. е. власть толпы). При охлократии принцип гражданской свободы подменяется принципом произвола толпы. Именно она выступает хозяином положения, диктуя свою волю политикам и государственным органам. Для того чтобы вышеперечисленные признаки могли быть реально воплощены в жизнь, необходимо существование всеобщих институтов демократии.

Всеобщие институты демократии — это организационные формы, с помощью которых реализуются демократические принципы. К ним относят: выборность высших органов государства, без которой невозможно выявить волю большинства и организовать нормальное функционирование демократического режима; ответственность или отчетность выборных органов перед избирателями или их уполномоченными (депутатами); сменяемость состава выборных государственных органов по истечении срока их полномочий.

Все это укрепляет демократический режим, препятствует попыткам узурпации государственной власти. В соответствии со способом осуществления народом своей власти выделяют две формы демократии: прямую (непосредственную) и косвенную (представительную). Институтами прямой демократии, в рамках которой народ непосредственно принимает политические решения и осуществляет свою власть, являются выборы и референдумы. К ним же можно отнести собрания, митинги, шествия, демонстрации, пикетирования, обращения в органы власти (петиции) и народное обсуждение важнейших вопросов. Представительная демократия подразумевает возможность народа осуществлять свою власть через своих представителей в различных государственных органах.

Особую роль среди них играет парламент — высший законодательный и представительный (выборный) орган власти в стране. Конституция Российской Федерации 1993 г. закрепила еще одну форму народовластия — систему органов местного самоуправления. Они отделены от органов власти на местах и обеспечивают участие н селения в принятии решений местного значения.

Демократия как форма государственного правления

Среди всех существующих видов устройства верховной власти государства демократия является единственной формой правления, в которой полномочия закрепляются за большинством, причем независимо от его происхождения и заслуг.

На сегодняшний день это самый распространенный и прогрессивный вид политического режима в мире, отличающийся непрерывным развитием и видовым разнообразием.

Этой форме государственного устройства посвящено немало трудов философов и ученых всех времен.

Определение демократии и сопутствующее ей понятие

Демократия – система управления государством, при которой власть признается за народом и осуществляется на базе законодательно выраженных равных прав и свобод граждан.

Демократия неотделима от понятия государства, так как возникла вместе с ним.

* Государство – политическая форма организации общества, реализующаяся на определенной территории.

История возникновения демократии

Демократия зародилась в 507 году д. н. э. в Древней Греции как одна из форм народного самоуправления античными городами-государствами. Поэтому дословно с древнегреческого демократия переводится как «власть народа»: от demos — народ и kratos – власть.

Интересно, что demos греки называли не весь народ, а только свободных граждан, наделенных правами, но не относящихся к аристократам.

Общие признаки демократии

Неотъемлемыми признаками демократической системы являются:

  • Народ – источник власти.
  • Избирательный принцип в основе формирования органов государственного самоуправления.
  • Равенство гражданских прав, при приоритете избирательного.
  • Руководство мнением большинства в спорных вопросах.

Признаки современных демократических государств

В процессе исторического развития демократия выработала новые признаки, среди которых:

  • главенство Конституции;
  • разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную;
  • приоритет прав человека над правами государства;
  • признание прав меньшинства на свободное выражение собственного мнения;
  • конституционное закрепление приоритета прав большинства перед меньшинством и др.

Принципы демократии

Системообразующие положения демократии, безусловно, отражаются в ее признаках. Помимо политических свобод и гражданского равноправия, выборности госорганов и разделения властей, следует отметить и такие принципы:

  • Воля большинства не должна ущемлять в правах меньшинство.
  • Плюрализм – социально-политическое многообразие, лежащее в основе свободы выбора и выражения мнения. Он предполагает множественность политических партий и общественных объединений.

Виды демократии

О том, какими способами народ может проявлять свою власть, говорят существующие разновидности демократии:

  1. Прямая — Граждане сами, без посредников, обсуждают какой-то вопрос и выносят его решение на голосование
  1. Плебисцитная (считается разновидностью прямой) — Граждане могут только проголосовать за или против решения, к подготовке которого они не причастны.
  1. Представительная — Решения за граждан принимают их представители во власти, получившие народные голоса на выборах.

Демократия в современном мире

В наше время демократические государства являются государствами представительной демократии. В них народная воля, в отличие от античного общества, выражается через избираемых представителей (депутатов) в парламенте или органах местного самоуправления.

Представительная демократия делает возможным народное управление крупным государством с большой территорией и населением.

Однако во всех формах современной демократии встречаются элементы прямой демократии, в качестве референдумов, прямых президентских выборов, плебисцитов.

Демократическое государство

Демокра́тия (др.-греческого δημοκρατία — «власть народа», от δῆμος — «народ» и κράτος — «власть») – управление государством, в основе которого лежит метод коллективного принятия решений с равным воздействием участников на исход процесса или на его существенные стадии. В современном понимании демократия рассматривается не как власть народа, а как участие граждан и их объединений в осуществлении власти.

Формы этого участия могут быть различными (членство в партии, участие в демонстрации, участие в выборах президента, губернатора, депутатов, в обращении с жалобами, заявлениями и т.д. и т.п.). Если субъектом демократии может быть как отдельный человек, так и группа людей, а также весь народ, то субъектом народовластия может быть только народ в целом.

Понятие демократического государства неразрывно связано с понятиями конституционного и правового государства, в известном смысле можно говорить о синонимичности всех трех терминов. Демокра­тическое государство не может не быть одновременно конститу­ционным и правовым.

Государство может соответствовать характеристике демокра­тического только в условиях сформировавшегося гражданского общества. Это государство не должно стремиться к этатизму, оно должно строго придерживаться установленных пределов вмеша­тельства в экономическую и духовную жизнь, которые обеспечи­вают свободу предпринимательства и культуры. В функции демо­кратического государства входит обеспечение общих интересов народа, но при безусловном соблюдении и защите прав и свобод человека и гражданина. Такое государство является антиподом тоталитарного государства, эти два понятия взаимно исключают друг друга.

Принципы демократического государства (применительно к РФ):

Принцип соблюдения прав и свобод человека и гражданина возможно в условиях демокра­тического режима, когда в государстве уста­навливается законность и исключается произвол силовых струк­тур государства. Никакие возвышенные цели и демократические декларации не способны придать государству подлинно демо­кратический характер, если не обеспечиваются общепризнанные права и свободы человека и гражданина. Конституция РФ за­крепила все известные мировой практике права и свободы. Демократическое государство не отрицает принуждения, а предполагает его организацию в определенных формах. К этому побуждает сущностная обязанность государства защищать права и свободы граждан, устраняя преступность и другие правонару­шения. Однако принуж­дение должно иметь четкие пределы и осуществляться только в соответствии с законом. Правозащитные органы не только впра­ве, но и обязаны применять силу в определенных случаях, одна­ко при этом всегда действуя только законными средствами и на основании закона.

Принцип народовластия характеризует Российскую Федерацию как демократическое государство (ст. 1 Конституции РФ). Носителем суверенитета и единственным источником власти в Рос­сийской Федерации является ее многонациональный на­род. Народ, с юридической точки зрения — принадлеж­ность данной группы населения, ассоциированной в рам­ках единого государства, совокупности людей к соответ­ствующему государству. В зависимости от формы волеизъявления народа разли­чаются демократии: представительная и непосредственная.

Представительная демократия — осуществление наро­дом власти через выборных представите­лей, которые принимают решения, выражающие волю тех, кого они представляют. Непосредственная демократия — это форма непосред­ственного волеизъявления народа или каких-либо групп населения. «Высшим непосредственным выражением вла­сти народа, — указывается в Конституции Российской Федерации (ст. 3), — являются референдум и свободные выборы». Референдум Российской Федерации (всероссийский ре­ферендум) — всенародное голосование по наиболее важным вопросам государственной и общественной жизни государства. Решения, принятые всероссийским референдумом, обладают высшей юридической силой, в каком-либо утверждении не нуждаются и обязательны для применения на всей территории Российской Федерации. Помимо всерос­сийских референдумов могут проводиться региональные и местные референдумы.

Принцип федерализма является основой его государственно-территориального устройства РФ. Он способствует демократизации управления государством, лишает центральные органы государства монополии на власть, предоставляет регионам самостоятельность в решении вопросов их жизни.

Принцип разделения властей — выступает как принцип организации государственной власти в правовом демократическом государстве, как одна из основ конституционного строя. Впервые в Российской Федерации принцип разделения властей был провозглашен в Декларации «О государствен­ном суверенитете РСФСР», в которой разделение законо­дательной, исполнительной и судебной властей объявля­лось важнейшим принципом функционирования РСФСР как правового государства. В апреле 1992 г. этот принцип был внесен в Конститу­цию РФ в качестве одной из незыблемых основ конститу­ционного строя России (ст. 2). Единство всей системы государственной власти предполагает, с одной стороны, осуществление её на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную, носителями которой являются самостоятельные органы государства (Федеральное Собрание, Правительство РФ, суды РФ и аналогичные им органы субъектов федерации). Разделение властей поэтому не ограничивается распределением функций и полномочий между различными государственными органами, а предполагает взаимное равновесие между ними с тем, чтобы ни один из них не мог получить преобладание над другими, сосредоточить всю полноту власти в своих руках. Это равновесие достигается системой «сдержек и противовесов», которая выражается в полномочиях государственных органов, позволяющих им оказывать влияние друг на друга, сотрудничать при решении важнейших государственных проблем.

Принципы идеологического и политического плюрализма. Идеологический плюрализм означает, что в РФ признаётся идеологическое многообразие, никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной (ст.13,ч. 1,2 Конституции). РФ провозглашается светским государством (ст.14 Конституции). Это означает, что никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Политический плюрализм предполагает наличие различных социально-политических структур, функционирующих в обществе, существование политического многообразия, многопартийности (ст.13, ч.3, 4, 5 Конституции). Многопартийность предполагает легальность политической оппозиции, способствует вовлечению в политическую жизнь более широких слоёв населения.

Принцип многообразия форм экономической деятельности подразумевает, что основу экономики РФ составляет социальное рыночное хозяйство, где обеспечивается свобода экономической деятельности, поощрение конкуренции, разнообразие и равноправие форм собственности, их правовая защита. В РФ признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности.

Дата публикации: 13.03.2013 г.
Дата изменения: 14.12.2016 г.

Ненужная демократия

Середина 2020-х годов. Соединенные Штаты приходят в себя после смены трех президентов в течение семи лет: одного отстранили в результате импичмента, другой «доправил» его срок, но проиграл выборы, третий был убит в результате покушения.

Во Франции после провала реформ президента Макрона на выборах 2022 года победила Марин Ле Пен, которая закрыла границы и ввела в стране чрезвычайное положение – в связи со вспыхнувшими волнениями. В Германии правящая «большая коалиция» с трудом удерживается у власти после того, как на выборах больших успехов добились одновременно правые и левые популисты. В Италии после дефолта и отставки нескольких правительств подряд произошел военный переворот. В Турции Реджеп Эрдоган вначале провел референдум, на котором его полномочия были объявлены пожизненными, а еще через пару лет провозгласил себя султаном. Авторитарные лидеры Венгрии, Чехии, Словакии, Сербии и Болгарии объявили о создании Восточноевропейского союза, подписавшего договор о дружбе и сотрудничестве с Россией. Там в 2024 году 71-летний Владимир Путин готовится к избранию на пятый президентский срок.

Другие публикации:  Страховка на новорожденного цена

Все эти мрачные фантазии вполне могут стать реальностью, если в мировом общественном мнении сохранятся сегодняшние тенденции: недовольство состоянием демократической системы, растущая поддержка авторитарных альтернатив и одновременно – усталость от политики как таковой. К таким выводам пришли политологи из Гарвардского университета Роберто Стефан Фоа и Яша Мунк, изучив материалы подробных исследований – World Values Survey (WVS, Всемирного обзора ценностей) за последние три десятилетия. Это глобальный социологический проект, исследующий взгляды жителей разных стран мира на важнейшие общественные проблемы. С 1981 по 2015 годы было проведено 6 раундов (или «волн») таких исследований.

Вот некоторые неожиданные данные, полученные по итогам последней «волны» WVS. 53% европейцев старшего возраста (поколение «бэби-бумеров», 1950–60-х годов рождения) и только 36% миллениалов (рожденных после 1980 года) выражают резкое несогласие со следующим утверждением: некомпетентность правительства – достаточное основание для того, чтобы армия захватила власть. В США почти треть опрошенных (32%) полагают, что стране лучше иметь «сильного лидера», который может «не беспокоиться о парламенте и выборах». 26% миллениалов в США и 13% – в европейских странах считают «необязательным» избрание гражданами своих лидеров на свободных выборах. 17% молодых европейцев из зажиточных слоев общества не видят ничего плохого в военном правлении. Все эти показатели заметно выше, чем аналогичные данные, полученные в ходе предыдущих исследований WVS – в 1990, 1995 и 2010 годах.

«Молодые поколения не только не считают демократию безусловно необходимой – они к тому же не проявляют большого интереса к политической жизни… Поколение бэби-бумеров не сумело передать детям и внукам и интерес к нетрадиционным формам гражданского активизма. Миллениалы Западной Европы и Северной Америки в меньшей степени вовлечены и в традиционные формы политической активности, и в оппозиционную гражданскую деятельность. Одновременно нарастает недвусмысленная поддержка авторитарных режимов», – пишут в своей статье Фоа и Мунк, заявляя, что впервые за многие десятилетия развитым демократиям угрожает «деконсолидация».

О том, что это такое и чем вызвана усталость от демократии, прежде всего у молодых людей, Яша Мунк рассказал в интервью Радио Свобода:

– Что такое «деконсолидация демократии»?

​– Политологи привыкли считать, что демократии достичь непросто, особенно если речь идет о бедной стране с отсутствием демократических традиций. Но уж если вам удалось пару раз подряд сменить власть демократическим путем, закрепить основные институты и правила игры, то якобы все в порядке, о хрупкости демократии можно больше не беспокоиться. Возникает так называемая консолидированная демократия. И до недавнего времени предполагалось, что консолидированными или уже являются, или быстро в них превращаются не только западные демократии, но и те, что возникли в странах Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и даже Африки. Мы с моим соавтором утверждаем, что считать так наивно. Более того, многие западные демократии проявляют признаки обратного процесса – деконсолидации. Что я имею в виду? То, что в развитых странах резко возросло число людей, критически настроенных по отношению не к каким-то конкретным недостаткам демократии, но к демократии как таковой. Они открыты проектам, альтернативным демократии, и партии, предлагающие такие проекты, набирают силу и популярность.

– Как-то это не стыкуется с тем вздохом облегчения, который издали сторонники либеральной демократии после недавних президентских выборов во Франции, а до этого – парламентских в Нидерландах и президентских в Австрии. Во всех этих случаях правые популисты проиграли.

– Да, это нынче распространенная реакция: мол, было тревожно, когда британцы проголосовали за Брекзит и когда Дональд Трамп был избран президентом США, но сейчас тренд изменился – популисты не везде побеждают, так что хватит беспокоиться. Но так рассуждать неверно. Да, мы видим, что политики и движения, враждебные многим принципам демократии, выигрывают не везде – но практически везде они получают очень значительную долю голосов. Возьмите Францию: либеральный Эммануэль Макрон выиграл, но за Марин Ле Пен проголосовали более трети избирателей, то есть почти в два раза больше, чем за ее отца Жан-Мари Ле Пена в 2002 году, когда он тоже вышел во второй тур президентских выборов. Или, к примеру, Австрия: праворадикальный кандидат от партии с четкими связями с неонацистским движением получил 47% голосов на выборах президента, и мы говорим, что это повод для радости?! Мне кажется, тем самым мы опускаем планку недопустимо низко.

– Одна из самых любопытных тенденций, на которую вы обращаете внимание в своем исследовании, – падение доверия к демократии и интереса к политике в целом среди 20–30-летних, резко отличающее их от предыдущего поколения. Почему это происходит?

– Да, статистика действительно впечатляет. Если взять, к примеру, США, то люди, родившиеся в 1940–50-е годы, на вопрос о том, насколько важно для них жить в условиях демократии, в подавляющем большинстве отвечают: да, очень важно. Зато среди тех, кто родился в 1980-е, лишь менее трети дают подобный ответ. И примерно такое же количество симпатизирует разного рода альтернативам демократии – например, военному правлению. Причин тут несколько. Одна – то, что нынешняя политическая система лучше относится к старшим поколениям, чем к молодым, особенно в Европе. Это солидные пенсии, защищенные права работников, которые во многих случаях делают проблематичными увольнения и набор нового, молодого персонала. Результат – довольно высокая безработица среди молодежи.

Другой фактор: старшие поколения в странах Центральной и Восточной Европы помнят, каково было жить при фашизме и коммунизме, а в Европе Западной – жить в условиях угрозы со стороны подобных режимов. Молодые же говорят: недостатки этой системы мы хорошо знаем, а вот будут ли плохи возможные альтернативы ей – это еще надо посмотреть. Они более открыты социальным экспериментам. Будут ли они действительно рады жить при авторитарном режиме? Вероятно, нет. Но проблема в том, что, утратив гражданские свободы и демократические институты, их не так просто восстановить. Здесь большой повод для беспокойства.

– Интересен и другой момент: рост разочарования в демократии среди благополучных, зажиточных групп населения. Эти люди живут неплохо, но при этом недовольны системой. Почему?

– Тут сложно ответить однозначно. После избрания Дональда Трампа в США развернулась дискуссия о том, почему это случилось, что тут было главным. Одни говорят: социально-экономические факторы, недовольство людей, оставшихся без работы или обедневших. Другие – факторы культурные, ломка многих стереотипов, превращение Америки в действительно мультикультурное и более пестрое общество, к чему многие не могут или не хотят привыкнуть. Я думаю, что несколько факторов могут действовать одновременно. Есть тенденция: когда люди боятся близящегося, по их мнению, экономического упадка, они более склонны к политическому экстремизму, чем когда они на самом деле испытывают на себе последствия этого упадка. Человек может рассуждать так: ОК, я пока живу неплохо, но вот мой сосед разорился, другого соседа уволили с работы, а сам я работаю в отрасли, где людей все чаще заменяют роботы, и кто знает, что будет через пару лет…

На это накладывается другая вещь – ревность. Когда человек чувствует себя уверенно и благополучно, он обычно не испытывает отрицательных эмоций по поводу процветания других людей. Но когда он тревожится относительно своего будущего, чужие успехи часто вызывают у него раздражение, ему кажется, что кто-то (мигранты, афроамериканцы, другие меньшинства) процветает за его счет, паразитирует на нем. Страх и неприязнь толкают людей к экстравагантному политическому поведению. И еще: если воспринимать демократию только как власть большинства, то в условиях, когда социальное неравенство нарастает (а сейчас это так), легко предположить, что будет усиливаться нажим на власти с целью перераспределения средств от богатых к бедным, роста налогов и т. д. Вот и дополнительная причина для недовольства демократией среди зажиточных людей, для симпатий к технократическим правительствам или другим формам правления, не связанным с демократией.

– Владимир Путин стал очень заметной фигурой на Западе. Журнал Forbes, как известно, по итогам прошлого года объявил его самым влиятельным политиком в мире. Такая «весомость» авторитарного российского лидера – тоже следствие деконсолидации демократии?

– Безусловно. Сильный вождь – «отличное» средство от проблем демократии, всех этих компромиссов, парламентских договоренностей, партийных споров… Но я надеюсь, что чем больше люди будут узнавать о том, как на самом деле выглядят авторитарные режимы, нелиберальные демократии и прочие модели такого рода, тем меньше они им будут симпатизировать. Так, Путин сейчас уже заметно менее популярен в Западной Европе, чем пару лет назад, потому что общество узнаёт все больше деталей о том, насколько репрессивен, несправедлив и коррумпирован его клептократический режим. Становится яснее цена, которую платят за авантюристическую внешнюю политику авторитарных лидеров их собственные и соседние страны. Здесь тоже источник надежды на будущее: чем понятнее будет, что именно представляет собой власть «отцов нации», тем меньше соблазн избрать кого-то подобного у себя дома.

– А что опаснее для нынешних демократий: их внутренние проблемы, позволяющие говорить о «деконсолидации», или попытки дестабилизировать демократии извне? Когда видишь, сколько нынче в США, да и в Европе говорят о том, как Кремль вмешивается в ход выборов, иногда возникает ощущение, будто Путин – это какой-то всемогущий демиург, а западные демократии – хрупкие и беззащитные тростинки на ветру… Вряд ли все-таки это так.

– Нет, конечно. Но важно и то и другое. С одной стороны, демократии должны защищаться от вмешательства извне. Дерзость, с которой Владимир Путин пытался, например, влиять на исход президентских выборов во Франции, поражает. Ясно, что здесь демократиям не обойтись без мер самозащиты, таких, как борьба с кибершпионажем, запрет финансирования политических партий из-за рубежа и множество других вещей. Но в конечном итоге главное – убедить собственных граждан в достоинствах нашей политической системы. В США было много разговоров о русских хакерах и их возможной роли в недавней президентской кампании. Мог этот фактор повлиять на исход выборов? Не знаю, наверное, мог, учитывая небольшой итоговый разрыв между результатами обоих кандидатов в тех штатах, которые оказались ключевыми. Но дело ведь не в этом – а в том, что еще совсем недавно в США политик, подобный Дональду Трампу, просто не мог и мечтать о том, чтобы реально бороться за президентство, не говоря уже о том, чтобы выиграть его! И чтобы ситуация нормализовалась, нужно опять-таки очень многое сделать: вернуть избирателям уверенность в будущем, улучшить их жизненные стандарты, добиться общественного согласия по вопросу об иммиграции – кого мы здесь хотим или не хотим видеть и в каких количествах, – в общем, провести ряд важнейших реформ, которые и представляют собой лучшее средство против вмешательства со стороны лидеров типа Владимира Путина.

Если сравнить нынешнюю ситуацию с той, что была в мире лет 12 назад, возникает ощущение, что мы переместились на другую планету. Тогда шли разговоры об «экспорте демократии» (кому-то это нравилось, кто-то этого боялся, это другой разговор), а сейчас мы говорим о том, что даже развитые демократии находятся под угрозой «деконсолидации». Остается ли демократия глобальным проектом, сохранит ли она в будущем свою привлекательность для людей в странах с недемократическими режимами?

– Да, нынче демократии в обороне. Ларри Даймонд, один из крупных специалистов по этому вопросу, назвал нынешнюю ситуацию «демократической рецессией». Когда солидные аналитики на полном серьезе задаются вопросом, переживет ли Конституция США президентство Дональда Трампа, это говорит о беспрецедентности ситуации. Велик соблазн замкнуться на самих себе. И действительно, как человек, выросший в Европе и живущий в Соединенных Штатах, я должен сказать, что, если демократии деконсолидируются в США, Франции, Германии, это будет означать непоправимый урон демократическому развитию во всем мире. Но так ли уж мудро замыкаться? Ведь в то же самое время в Восточной Европе есть страны, которые успешно борются за сохранение и развитие своих демократий, в Латинской Америке и Юго-Восточной Азии демократии куда прочнее, чем были пару десятков лет назад, даже в Африке есть истории успеха в этом отношении. Поэтому стратегия должна быть одновременно наступательной и оборонительной: поддерживать новые демократии, одновременно защищая демократии «старые» в Европе и Северной Америке.

– Вам не кажется, что человечество в каком-то смысле бегает по замкнутому кругу? Прошлый век, по крайней мере его первая половина, был эпохой диктатур. Итоги известны – десятки миллионов жертв. Демократизация в последние десятилетия принесла, при всех возможных «но», долгий мир, особенно в Европе, и рост благосостояния по всей планете. И вот сегодня мы, тем не менее, говорим о «деконсолидации» демократии. История учит тому, что она ничему не учит?

– Знаете, после Второй мировой войны в массовое сознание глубоко вошел такой способ оценки развития общества: мол, дела идут от худшего к лучшему, причем поступательно развивается все – идет экономический рост, демократизация, укрепление прав и свобод человека… В общем, через 50 лет мы будем более свободными и более процветающими, чем сегодня, а еще через 50 лет – еще более свободными и процветающими, и так далее. Одним словом, прогрессивно-линейное мышление. Такой подход уже не первый год подвергается критике, потому что не соответствует реальности. Мы в нашем исследовании тоже критикуем подобные представления, объясняя: убежденность в том, что демократия, даже в странах вроде Германии или США, – это навсегда, и ее качество будет только улучшаться, оказалась наивной. Но это не значит, что мы разделяем представление о том, что, как вы говорите, человечество бегает по кругу. Кстати, это очень старая теория, так думали и во времена Платона, и во времена Макиавелли. Это исторический фатализм. На мой взгляд, ничто не предопределено и ничто стопроцентно не повторяется. То, куда пойдет мир, зависит от наших действий и нашего выбора. Сейчас неясно, переживаем ли мы кризис, который демократическая система преодолеет и выйдет из него более сильной, исправив те ошибки, которые накопились, – или же находимся на наклонной плоскости, по которой покатимся в новый период диктатур. Это означало бы, безусловно, новую эру войн, конфликтов и страданий. Но я не фаталист, все зависит от нас. Это значит в то же время, что прогресс не гарантирован, за него нужно бороться.

Другие публикации:  Калькулятор транспортный налог в удмуртии 2019

Понятие и принципы демократии

Поэтому демократия как идеал общественного и государственного устройства является одним из самых привлекательных. Сегодня нет ни одного влиятельного политического движения, которое бы не претендовало на осуществление демократии, не использовало бы этот термин в своих целях.

При всей кажущейся простоте вопроса о сути демократии он далеко не так прост. Причин тому несколько. Во-первых, демократия — феномен, находящийся в постоянном развитии. Процесс демократизации обществе жизни длителен, многообразен и противоречив. Так, из всех независимых государств лишь примерно 40 могут названы демократическими, но и они далеки от идеала.

Во-вторых, разнообразие толкований понятия «демократия» и ее принципов связано с исторически альтернатив и направлениями формирования демократии как идеи и практики.

Термин «демократия» (от гр. demos — народ + cratos — власть) переводится буквально «власть народа», или по словам американского президента А. Линкольна, «управление народа, избранное народом и для народа». Он имеет несколько толкований:

1) как форма, разновидность организации государства, когда властью обладает не одно лицо, а все граждане, пользующиеся равными правами на управление государством. В этом смысле под демократией понимается тип государства и политической системы общества;

2) как форма устройства любой организации, основанной на равноправии ее членов, периодической выборности и отчетности, принятии решений в них по принципу большинства, т.е. речь идет о партийной, профсоюзной, производственной демократии;

3) как идеал общественного устройства, основанного на принципах свободы, равенства, уважения закона и прав человека, плюрализма и т.д.

4) социальные и политические движения, целью которых является реализация демократического идеала. Это демократы, социал-демократы, либералы, «зеленые» и т.д.

Демократия — это важнейшее завоевание человечества, ибо она представляет собой выработанный и обогащенный в ходе мировой истории такой способ решения » жизненно важных вопросов той или иной общности людей, при котором все ее члены обладают возможности равноправно решать эти вопросы.

Таким образом, возможно следующее определение демократии. Демократия — это организация политического и гражданского общества, обеспечивающая реальным, народовластие и утверждение прав и свобод человека гражданина.

Несмотря на все различия в понимании и толкован демократии, существует ряд принципов (основных положений), без которых демократии в любом ее понимания быть не может. Каковы же эти принципы?

Принцип суверенитета народа, суть которого состоит; в том, что именно народу принадлежит учредительная; конституционная власть в государстве, что он выбор своих представителей в государственные органы и может периодически сменять их, а в ряде стран имеет также право непосредственно участвовать в разработке и принятия законов путем народных инициатив и референдумов. Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что абсолютизация этого принципа ведет к тирании. Пророчески звучат слов выдающегося русского философа Н.Бердяева: «Суверенный народ может отнять у человека все, что захочет, чу найдет нужным для своего блага.

Самодержавие народа самое страшное самодержавие, ибо в нем зависит человек от непросветленного количества» (Бердяев Н. Философия неравенства. М., 1990. С. 169). Следовательно, в одних условиях демократические процедуры обеспечивала действительное народовластие, а в других они могут использоваться для прикрытия формальным народовластием (квазинародовластием) настоящей диктатуры. Приме тому — пять референдумов в Германии в 30-е гг., привет, к власти Гитлера.

Принцип равноправия граждан на участие в управлении государством и обществом. Этот принцип предусматривает совокупность избирательных прав, дающих гражданам возможность избирать, быть избранным в органы государственной власти, участвовать в контроле за деятельностью власть имущих и т.д. Здесь главное состоит в создании таких социальных условий, которые бы препятствовали превращению этого принципа в формальный.

Принцип принятия решений по большинству и подчинение меньшинства большинству при их осуществлении. Поскольку решения, приемлемого для всех, найти нельзя из-за противоречивости интересов, основой для его принятия справедливо признается воля большинства. Однако при этом меньшинство должно иметь гарантированное право на выражение собственного мнения, ибо истину, как правило, открывает именно оно.

Принцип выборности основных органов государства. Демократическим может считаться лишь то государство, в котором лица, осуществляющие верховную власть, избираются, причем избираются на определенный, ограниченный срок. В конце ХХ в. практически не существует такой страны, где бы правящие круги не практиковали выборы и стремились тем самым утвердить свою легитимность. Проблема в технологии реализации этого принципа. Нередки случаи подтасовки, фальсификации результатов голосования. Кроме того, демократические выборы часто представляют собой соревнование с непредсказуемым результатом. При этом выигрывает не обязательно лучший. В таких случаях несовпадение заслуг победившего на выборах и делегированной ему власти вызывает обострение общественных противоречий и нестабильность.

Изложенные принципы демократии являются универсальными, на их основе выстраивается само ее здание. Это своего рода катехизис демократии. Реальное участие народа в управлении государством, реальное политическое равенство, социальная справедливость, ответственность правящей элиты перед народом — именно эти критерии характеризуют содержание демократии.

Для полного понимания демократии нельзя обойти стороной и вопрос о ее механизме. Перечислим главные его составляющие: а) законодательное закрепление основных экономических, социальных и политических прав человека; б) свободные, равные, прямые, тайные выборы представительных органов управления; в) политический

плюрализм, т.е. наличие альтернативных идеологий как минимум двух политических партий; г) существование оппозиции; д) разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную ветви при их относительной самостоятельности в рамках законодательно закрепленных полномочий; ж) независимость суда.

В каких пределах и как работает этот механизм, зависит от политической деятельности субъектов, политического режима, состояния гражданского общества и политической культуры.

Пять причин, по которым невозможна демократия в России

Такие предпосылки демократического общества, как стремление к свободе; превосходство индивидуальных целей над государственными, отношение к правительству как к институту обеспечения общественных благ, а не сакральному символу; готовность к коллективным действиям отсутствуют в российском сознании

Владислав Иноземцев

Исторические испытания, выпадавшие на долю нашей страны и ее народа, всегда требовали сплочения и пренебрежения индивидуальными ценностями

В политической теории существует множество определений демократии, и каждое из них указывает на ряд ее характерных черт. Не стремясь к оригинальности, возьмем определение Л. Даймонда из его широко известной лекции «What is Democracy?»; первым и важнейшим признаком демократии в ней указывается способность народа «выбирать и сменять правительство путем свободных и справедливых выборов». Сегодня, как полагает большинство политологов, причем не обязательно прокремлевских, в России существует несовершенная, но демократия; ее называют «нелиберальной», «суверенной», «управляемой» или какой-то еще, но сам факт ее наличия отрицают немногие. И даже те, кто готов сказать, что мы живем при новом авторитаризме, не вспоминают со слезинкой у глаз о той вожделенной «демократии, которую мы потеряли» в конце 1980-х или даже в 1990-е годы.

Я боюсь показаться циником и пессимистом, но убежден: коллеги ошибаются. Удалось ли хотя бы раз избирателям в демократической России XXI века сместить с поста лидера Владимира Путина? Или, быть может, такая возможность представилась им в 1996 году в отношении демократичнейшего Бориса Ельцина? Или на каких-то выборах был обделен доверием отец перестройки Михаил Горбачев? Случалось ли в свободных дебатах на съездах КПСС сменить Генерального секретаря? Кто-то выбирал Временное правительство? Или, может быть, Учредительному собранию удалось поменять власть в стране? Дальше можно не продолжать.

Какой следует из этого вывод? Если быть предельно честным, только один: в России на протяжении последней тысячи лет демократии не существовало и сегодня не существует. Были периоды, когда мнение населения что-то значило, но и только. Более того, для смены власти даже по воле значительных масс народа, как то было в феврале 1917 года или в 1991-м, требовалось… уничтожить самое государство, так как иного способа избавиться от его руководителя просто не существовало (и, наверное, не существует и по сей день, потому и незаконная агитация приравнивается у нас к посягательству на государственный строй).

Почему же Россия не была, не является и, вероятно, не будет или, в лучшем случае, не скоро станет демократией? На мой взгляд, на то есть минимум пять немаловажных причин.

1. История

Первая во многом связана со спецификой российской истории. В России исторически велика — и, я бы сказал, завышена — роль личности. На протяжении столетий страна ассоциировалась с государством, а государство — с фигурой правителя. За очень редкими исключениями власть суверена не оспаривалась, и практически никогда она не оспаривалась в условиях апелляции к относительно широким политическим силам. Да, перевороты и убийства царей и императоров случались, но даже в таких случаях (как, например, в 1741 году) новые фигуры оказывались носителями чисто личностных качеств. Власть в стране долгое время оставалась не политической, а символической; коллективные объединения не играли в ней никакой роли. Здесь не было ни конкурирующих десятилетиями группировок, ни давления на правителя со стороны дворянства, ни противостояния светской и духовной власти. Следствием стала невероятная персонализация власти, аналоги которой встречались разве что в истории восточных деспотий. Даже когда идеологии стали «материальной силой», в России изменилось немногое. Может ли та же Коммунистическая партия быть названа партией, если она проводила от своего имени столь разную политику, как при Сталине и Горбачеве? Какие бы внешне цивилизованные формы ни принимала российская политика, она во все времена строилась вокруг личностей.

Чем ближе мы продвигаемся к современности, тем более заметным становится данный факт, тем больше он контрастирует с доминирующими трендами эпохи. Демократия — это предельно рациональная форма власти, при этом основанная на возможности альтернативы. Когда на первых «демократических» выборах основным лозунгом становится «Голосуй сердцем!» (понятное же дело, что ума тут не требуется), а главным рефреном — «альтернативы у нас нет», только идиот может предположить у этой страны нормальное будущее. Почему Польша стала демократической страной? Потому что здесь закон был выше «интересов» — и в 1995 году бывший редактор местной «Комсомольской правды» получил больше голосов, чем Лех Валенса, и стал президентом. Почему Россия осталась азиатской диктатурой? Потому что в 1996 году «высшее благо» не позволило осуществиться демократической смене власти. В любой демократической стране фундаментальными являются политические убеждения и идеология, отсюда и развитие партийной системы, необходимое для любой демократии. Нынешний российский президент состоял в трех политических партиях (всякий раз правящих) — и даже возглавил четвертую, не будучи ее членом: может ли что-то более явно доказывать, что идеологии, убеждения и программы не значат ровным счетом ничего в культуре, где объектом почитания и уважения являются лишь чиновничий пост, властные полномочия и — в относительно подчиненной, второстепенной мере — личная харизма?

В современных условиях подобная ситуация катастрофически влияет на развитие страны. В России сегодня нет демократии; в ней есть только безграничный популизм. Власть улавливает настроения масс, в то же самое время и формируя их; она готова в той или иной степени модифицировать проводимую ею политику и даже пересматривать отдельные решения, но она ни в коей мере не предполагает за населением суверенного права прекращать ее полномочия. Популистская система строится не на выборе программ, а на предпочтении личностей, именно поэтому Путин равно популярен как в начале своего первого срока, когда он был проевропейцем и сторонником рыночной экономики, так и сейчас, когда он противостоит Западу, стремится к союзу с Китаем и уничтожает остатки российского предпринимательства. Таким образом, персонализация российской политики и почти полное пренебрежение к идеологиям, программам и методам развития страны — это первая причина, по которой демократия в России не приживается.

2. Культ личности

Вторая причина еще более важна, на мой взгляд. Демократия — это система, где общество поделено на подвижные группы, называемые меньшинством и большинством. Я сейчас даже не буду говорить о том, что права меньшинства должны быть защищены от посягательств большинства — это кажется аксиомой (хотя и не в России). Важнее иное. Меньшинство и большинство для утверждения демократии должны быть подвижны, и принадлежность к ним — определяться убеждениями или политическими позициями. Как сами эти позиции, так и отношение к ним граждан могут меняться, и этот процесс задает демократическую смену власти. Возможность такой смены заставляет каждую из групп с уважением относиться к другой. В Великобритании, как известно, существуют Правительство ее Величества и Оппозиция ее Величества. Происходит это, повторю еще раз, именно потому, что политика в демократической стране в значительной мере деперсонифицирована.

В России с ее постоянным культом личности (в широком смысле слова) и драматизацией противоречий столетиями формировалось восприятие несогласия как преступления. В стране во все времена была масса тех, кто готов был выступить против того или иного режима и убежденно с ним бороться, но любое посягательство на режим воспринималось как посягательство и на страну. В принципе такое отношение понятно и объяснимо: если ты критикуешь партию, ты вполне можешь быть оппозиционером, но если человека — то только его противником или, точнее, врагом. Если же этот человек отождествляет себя с государством, его оппонент становится врагом народа, как это и происходило и в долгие века русской истории, и совсем недавно, в период сталинской диктатуры. Оппозиция превращается — и это прекрасно видно в истории 1920-х годов — сначала в «уклон», а потом в «отщепенцев». Даже в намного более спокойные времена само ее право на существование не является очевидным.

Нынешнее отношение к несогласным в России сформировалось во время прежней «оттепели», в 1960-х годах, когда возникло и соответствующее понятие: диссиденты. Диссиденты воспринимаются обществом как те, кто не принимает режим, то есть как люди, не столько предлагающие лучший курс, сколько просто пренебрегающие мнением большинства. Согласитесь, это очень специфическая коннотация: от таких людей не ждут позитивной программы или «конструктивной критики». С ними можно смиряться, но не следует принимать их в расчет. Они могут поспособствовать политическому кризису и даже свалить власть, как в СССР, но они не могут ею стать, как это сразу же стало понятно в России. Собственно, и сейчас в России нет оппозиции — есть лишь диссиденты, по мнению власти, мешающие своей стране «подниматься с колен». Их логично подозревать в связях с внешними силами (в чем всегда обвиняли врагов), а их единственный путь — воссоединиться со своими «хозяевами» за пределами российских границ (что практиковалось еще при советской власти, а сегодня происходит в куда более массовом масштабе). Так формируется непреодолимое отношение россиян к потенциальной оппозиции как к группе недовольных, вероятнее всего, направляемых из-за рубежа и потому не достойных диалога. И можно только удивляться тому, как стремительно восстановилась в обществе эта культура нигилистического отторжения инакомыслия, как только в Россию вернулась в ее явной форме персоналистская власть.

Другие публикации:  Доверенность от родителей в лагерь

Отношение к оппозиции как к горстке предателей и глубоко укорененное отрицание за ней позитивного значения может быть названо второй причиной того, почему до становления в стране демократии пройдут еще долгие десятилетия.

3. Ресурсная экономика

Третья причина имеет иную природу, но также крайне значима. Россия на протяжении всей своей истории (исключением был краткий период 1950–1970-х годов) была и остается ресурсной экономикой. Ресурс, от которого зависят казна и страна, может меняться: это могла быть пушнина или золото, сейчас нефть и газ, долгие десятилетия — хлеб, но остается фактом, что для содержания центральной власти нужно либо осваивать новые территории и запасы (как в случае с энергоносителями), либо принуждать часть населения к изнурительному труду (как в ситуации с сельским хозяйством). И в том, и в ином случае государство играет в основном перераспределительную роль, концентрируя внимание на том, как извлечь богатства и кому направить ту или иную их часть в приоритетном порядке. Вплоть до наших дней главная часть доходов бюджета формируется за счет поступлений от сырьевой ренты, причем второй по степени значимости статьей остаются доходы от таможенных сборов и пошлин (они сейчас приносят такую же долю бюджетных доходов, какую обеспечивали в США в первые годы после Гражданской войны 1861–1865 годов). Предпринимательство в России традиционно рассматривается не как средство повышения благосостояния общества, а как спекуляция или деятельность, мотивированная исключительно целями наживы. В сознании населения задачи перераспределения богатств явно доминируют над задачами их умножения.

Это обстоятельство является мощным блокиратором демократии. Во многом демократия возникла как система контроля над государством со стороны граждан, обеспечивающих развитие общества и вносящих весомый вклад в его благосостояние. Активное гражданство крайне маловероятно без экономического участия в жизни общества. В России же имеет место ситуация, при которой около 1% населения обеспечивают до 70% экспорта и 55% бюджетных поступлений, которые приносит нефтегазовый сектор. Федеральное правительство демонстративно брезгует подоходным налогом, позволяя распоряжаться им региональным властям (хотя в США он составляет большую часть бюджетных поступлений). С экономической точки зрения в таких условиях требование демократии выступает требованием установить власть «нахлебников» над «кормильцами», сделать так, чтобы люди, которые и так всё получают от государства, еще и определяли его политику. В связи с этим на память приходит система имущественного ценза, существовавшая в ранних европейских демократиях, и оказывается, что само требование демократического участия в управлении всей страной в России выглядит безрассудно иррациональным. «Быдло» может претендовать на участие в выборах местных советов, мэров и даже — иногда — губернаторов, то есть, по сути, тех, кого оно финансирует своими налогами, но почему оно должно иметь право менять президента и правительство?

Страна, в которой население в своем подавляющем большинстве не создает богатство, а потребляет его, не может быть демократической — не случайно переход от «экономики участия» к требованиям «хлеба и зрелищ» совпал по времени с переходом от республики к империи в Древнем Риме. Особенность России состоит в данном случае еще и в том, что зависимость от природной ренты не сокращается, а растет: доля сырья в экспорте увеличилась с 38% в позднесоветский период до почти 73% сейчас, и предпосылок к изменению тренда не наблюдается. Это значит, на мой взгляд, что демократизация выглядит не только нереалистичной, но отчасти и несправедливой. Проблему не решить ни развитием образования, ни воспитанием предпринимательских навыков, ни продвижением гражданских ценностей: те, кто их обретает, стремительно покидают страну, лишь повышая среди оставшихся долю людей, ожидающих подаяния от государства. У просящих же милостыню нет и не может существовать повода требовать для себя прав определять голосованием поведение тех, кто ее раздает, — таково в предельно ясной форме третье препятствие на пути развития демократии в России.

4. Имперский менталитет

Четвертая причина определяется специфическим характером отношения россиян к состоятельности власти. Сформировавшись как страна с оборонительным сознанием и как «фронтирная» цивилизация, Россия впитала в себя осознание первичности общности и вторичности личности. Как поется в одной известной песне: «Жила бы страна родная — и нету иных забот!» — этот посыл крайне силен в мировосприятии населения. Отсюда возникает уничижительное отношение к самим себе и готовность если и не идти на жертвы в порядке личной инициативы, то оправдывать подобные жертвы, понесенные другими, если, конечно, они способствуют реальному или воображаемому «величию» государства. Самым очевидным проявлением этого величия выступает территория, которая не прирастает всем известными темпами к пацифистски настроенным странам. Если учитывать как масштаб контролируемых земель, так и продолжительности контроля над ними, Россию стоит признать самой большой империей в истории человечества. Собственно говоря, эту линию можно и не продолжать, так как она выглядит достаточно ясной.

Агрессивная демократия — явление достаточно редкое, особенно в период доминирования всеобщего избирательного права. Как правило, по мере развития демократических норм государства становятся менее склонны к войне и насилию (исключением являются операции, обусловленные идеологическими или гуманитарными соображениями, а также оборонительные войны). Здесь и возникает очередная российская ловушка. История показывает, что в колониальной по своей сути стране усиление давления на власть «снизу» в значительной мере является дисбалансирующим элементом. В ХХ веке распад России дважды запускался после самых либеральных и демократических реформ в ее истории — после 1917 и 1985 годов. Поэтому, если стоит задача «сохранить страну» (а этот лозунг был и остается самым популярным), то демократия выглядит более чем естественной ценой, которая может быть заплачена за подобное достижение. Более того, потеря территории является абсолютным критерием несостоятельности правителя, тогда как расширение ее, или «сферы влияния», искупает все его ошибки. Правление Петра I или Екатерины II воспринимаются в качестве великих эпох отечественной истории не из-за превращения России в европеизированную страну или дарования вольности дворянству, а прежде всего из-за военных успехов и территориальных приращений. Соответственно свобода и открытость, принесенные Горбачевым, были забыты на фоне потери значительной части территории бывшей сверхдержавы. И наоборот, успехи Путина в бессмысленном удержании ненужной России Чечни в 2000 году и присоединении еще менее ценного Крыма в 2014-м превратили его в наиболее почитаемого лидера страны. Естественно, апология насилия и агрессии не может сочетаться с демократией, ведь понятие свободы предполагает бóльшую подвижность и бóльшие возможности. Если население того же Крыма для того и голосовало за вступление в Россию, чтобы быть лишено права выразить в будущем иное мнение, понятно, почему так происходит: демократия выглядит недопустимо рискованной в системе, где главной ценностью выступает расширение государственных границ. Иначе говоря, главным препятствием для развития демократии в России выступает специфически российское понимание государства и государственных интересов.

5. Коррупция

Пятая причина — одна из самых оригинальных. Россия — это страна, в которой коррупция и злоупотребление властью являются характерной чертой государственных институтов. Отчасти это обусловлено историей, когда должности чиновников служили способом их «кормления», а отчасти — и современным положением дел, когда произошло невиданное прежде слияние государственной службы и предпринимательской деятельности. Однако факт остается фактом: для поддержания желательного для власти уровня коррупции необходима деструктурированность общества и девальвация практически любых форм коллективного действия.

Именно это идеально достигнуто в современной России. Страна представляет собой сообщество лично свободных людей, которые обладают правами приобретать и отчуждать собственность, вести бизнес, уезжать из страны и в нее возвращаться, получать информацию и так далее. В частной жизни ограничения давно свелись к нулю. Более того, большинство законов и правил легко обходятся, хотя и не могут быть юридически пересмотрены. Последнее как раз особенно важно для сохранения системы, черпающей свою силу в постоянном создании исключительных ситуаций. Между тем для этого необходим важный фактор: государству должен противостоять отдельный человек, а не общество. Коррупция, в отличие от лоббирования, — процесс индивидуальный, чуть ли не интимный. Коррумпированная власть тем прочнее, чем больше приходит к ней индивидуальных просителей и чем меньше оказывается тех, кто готов оказывать на нее коллективное давление.

Поэтому Россия в ее нынешнем виде является предельно индивидуализированным обществом: в ней намного проще индивидуально договориться об исключении, чем коллективно изменить норму. Думаю, излишне говорить, что демократия — это и есть процесс формализованного изменения норм с участием широких масс общественности: таким образом, оказывается, что вся система организации российской власти напрямую ориентирована на предотвращение создания условий для формирования демократических институтов. Стоит также заметить, что данная ситуация не является навязанной обществу: будучи рациональными людьми, россияне в своей значительной части понимают, что существующая организация вовсе не обязательно усложняет жизнь, но нередко даже упрощает ее, ведь та же взятка зачастую решает проблемы, которые нельзя преодолеть никаким иным способом. Демократизировать общество — значит не просто избавиться от вороватых чиновников, но и поставить себя в условия соблюдения правил, которые подавляющее большинство россиян, увы, соблюдать не намерены.

Последнее означает, что рост степени личной свободы в авторитарном обществе самым неожиданным образом приводит к формированию «антидемократического консенсуса», который выступает пятым препятствием на пути демократических преобразований.

Какой вывод вытекает из всего вышесказанного? На мой взгляд, это вывод о фундаментальной невостребованности демократии российским обществом. Стремление к свободе и автономности; ощущение превосходства индивидуальных целей над государственными задачами; отношение к правительству как к институту обеспечения общественных благ, а не сакральному символу; готовность к коллективным действиям, а не индивидуальному решению системных противоречий — все эти предпосылки демократического общества во многом отсутствуют в российском сознании. Любые исторические испытания, которые выпадали на долю нашей страны и ее народа, требовали его сплочения и пренебрежения индивидуальными ценностями, а не наоборот. И поэтому шансов на то, что свободное и демократическое общество вдруг окажется идеалом для значительной части россиян, я не вижу.

Единственный, на мой взгляд, выход может состоять во внешнем влиянии. Недемократическая российская система государственности неэффективна — и на том или ином историческом горизонте она потребует от населения таких жертв, с которыми оно не готово будет смириться. Внешнеполитическая и внешнеэкономическая ориентация страны также потребуют в будущем важных решений относительно выбора между Западом и Востоком, между демократическим и авторитарным путем развития. В итоге у страны рано или поздно не останется приемлемой альтернативы бóльшему сближению с Европой, исторической частью которой Россия была многие столетия (и к которой постоянно тянулась экономически, культурно и социально). Европейское же государственное устройство неизбежно потребует кардинальных перемен в организации политической жизни страны и, говоря прямо и четко, установления демократического режима.

Демократия во многом представляет собой процесс десуверенизации правителя, передачи им части своих полномочий народу и согласия с внешней, то есть не «сакральной», легитимизацией. Учитывая, что в России исторически сложилась и ныне существует система, основанная на принципе «государство — это я», десуверенизация правителя может быть реализована только через десуверенизацию самого государства. И если не говорить об оккупации (в российском случае невозможной), то остается лишь один простой и понятный путь: присоединение страны к наднациональному объединению с единым центром власти и нормотворчества. Как бы горько ни звучал этот тезис, но я не вижу оснований полагать, что Россия может стать демократией раньше, чем основные законодательные, судебные и исполнительные решения перестанут приниматься в Москве. «Реальный суверенитет» и реальная демократия в России несовместимы — пока все говорит о том, что при выборе между первым и второй демократические правила не окажутся предпочтительными. Собственно говоря, именно это обстоятельство и отвечает самым четким образом на вопрос, вынесенный в название статьи.

Изложение доклада, представленного автором на международном конгрессе The Freedom Games 2015 в г. Лодзь (Польша) 17 октября 2015 года.