Блог

Книга приказ самому себе

Приказ самому себе :: Дьяконов Юрий Александрович

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Рейтинг книги: 3.6/5 (голосов: 5)

книга проверена 12.08.10, вирусов не найдено

Гревцов Александр (19.11.2012 — 23:00:45)

«Приказ самому себе» Ю. Дьяконова — моя самая любимая книга детства. Благодаря ей я смог выжить в условиях той школы, где учился. Тогда, у меня как у, наверное любого подростка было много вопросов о жизни, о дружбе, о том, что такое хорошо и что такое плохо. В этой прекрасной, умной книге, перечитанной мною много раз (я даже сейчас, в свои 38лет иногда перелистываю эти пожелтевшие страницы), я нашел ответы, точнее советы как жить так, чтобы на душе было спокойно. Эта книга интересна еще и для тех, кто внимателен к истории нашего города. Прекрасно описан быт ростовчан 60годов, нравы и ценности жителей нашего города. Очень рекомендую. Книга светлая, наполненная мудростью и добротой.

СЛУЧАЙНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ

Развратница! Как ты влечёшь к себе, как манишь, как изощрённо соблазняешь,
Какою мощною волной к тебе прибьет, — какой покой?
Как ты напыщенна, ревнива — тебя нельзя делить ни с кем,
До тошноты ты говорлива — побойся бога, ты не с тем!
Ты разрушаешь наши души — то знает каждый, но молчит,
И затыкаешь силой уши, когда наглец тебя бранит. >>

19.08.10 — 18:53
Наталья Городецкая nata6

Хотите чтобы ваше произведение или ваш любимый стишок появились здесь? добавьте его!

Читать онлайн «Приказ самому себе» автора Дьяконов Юрий Александрович — RuLit — Страница 12

Теперь, слушая папины рассказы, Зиночка все время искал: а кто же из героев сам папа. Может, это не Семен Петров, а сам папа ворвался в немецкий дот и, подорвав гитлеровцев гранатой, в упор расстрелял взвод фашистов из их же пулемета. Наверно, это он, а не сержант Калюжный, во время переправы через реку, когда фашистские мины рвались вокруг и не было никаких сил продвинуться хоть на сантиметр вперед, решил обмануть врага: приказал самим опрокинуть лодку. И, поднырнув под нее, держась за скамейки, десантники добрались-таки до вражеского берега. Ворвались в штабную землянку и, лишив противника связи и управления, предрешили успех боя, спасли жизнь сотням товарищей…

Вот какой у Зиночки папа… Ах, папа, папа! Почему же ты про тот осколок никому, даже маме, не сказал.

Второй месяц лежит папа в госпитале инвалидов Отечественной войны. Ежедневно туда ходит мама. А Зиночку с собой не берет. Говорит: детей не пускают. Вот Зиночка и вспоминает все, что они с папой делали, где были, о чем разговаривали.

Мама возвращается из госпиталя бледная. Невпопад отвечает на вопросы. Стала все забывать. Придет на кухню или в комнату, смотрит мимо Зиночки странными, невидящими глазами, трет пальцами

виски и шепчет: «Зачем. Зачем же я пришла. Ага, вспомнила. Нет. Не то…»— повернется и пойдет в другое место.

Зиночка боится расспрашивать ее о папе. Мама сразу начнет улыбаться и говорить весело:

— Все хорошо, Зиночка! Врачи говорят, что ему скоро разрешат ходить. Тогда он быстро поправится. И мы вместе поедем на море. Ты ведь хочешь на море.

Да! Зиночка всегда хотел увидеть море. Но ему не надо никакого моря. Ему ничего не надо. Только бы мама не улыбалась так. Не говорила так. От этого становится страшно.

Ночью Зиночка подходит к двери и слышит, как мама плачет, уткнувшись в подушку. И он тоже долго не спит. А днем ходит по двору из угла в угол и все думает, думает… Наконец он решил сам: сходить в госпиталь и узнать о папе всю правду.

Со страхом подходил он к длинному кирпичному зданию на Двадцать шестой линии. Робко постучал. Толстая тетка с перевязанной щекой, глянув из окошечка, сказала неласково:

Чего тарабанишь! Передачи до трех, — и захлопнула дверку. Обиженный Зиночка завернул за угол здания и вдруг услышал:

—Эй, пацан! Иди-ка сюда!

—Это вы меня зовете? — спросил он дяденьку в голубой пижаме, выглядывавшего из-за полуразрушенной стены.

—Ну а кого ж? Слушай, малец. На тебе деньги. Сбегай в ларек: да купи «Беломор». Курить хочу, аж уши опухли…

—Вы из госпиталя? — спросил его Зиночка, вручая папиросы.

—А можно к вам через забор? А то нянька не пускает, а мне к папе надо. Углов его фамилия. Может, знаете?

Другие публикации:  Налог на сетевой маркетинг

—Ох, ты! Так он в соседней палате лежит. А ты кто? Сын. Тогда давай сюда! Мы это сейчас организуем…

Через десять минут, одетый в длинный больничный халат, Зиночка уже входил в палату. Отец сразу увидел его и будто даже не удивился. Поманил рукой:

—Иди сюда, сынок. Я знал, что ты придешь. А где мама?

—Я без мамы. Я сам… Она не знает.

—Значит, мужаешь, сынок, — серьезно сказал отец. — Ну-ну.

—Папа, ты как. Тебе очень плохо?

—Ну что ты, Зиновий. Сейчас мне хорошо. Это тогда было… Я бы встал, да вот врачи, — он улыбнулся. Но тотчас лицо его изменилось, точно окаменело. Только на виске быстро-быстро колотилась голубая жилка. Потом и она набухла, стала толстой, как веревка, и замерла. Лоб мгновенно стал мокрым. В расширившихся зрачках отца Зиночка вдруг увидел свое отражение. И испугался. Понял, что отцу очень больно. Очень! И он сдерживается изо всех сил, не хочет этого показать…

— Папа, тебе говорить нельзя? — тревожно спросил он, когда приступ прошел. — Так я уйду… Я только повидаться…

Отец положил большую горячую ладонь на его руки. Удержал:

— Чудак-рыбак! Говорить мне можно. Даже нужно. С кем же еще и поговорить. Ты ведь у меня один… мужчина…

— Папа, а мне в школе похвальную грамоту дали. Вот. Отец взял — Грамоту, прочитал внимательно и вернул: Молодец. Только не зазнавайся. Ладно. В жизни еще столько задачек решить придется. И посложней… Понял? Я не зазнаюсь, папа. Только тебе показал… Папа, тебе… это… какие лекарства дают?

Отец понял, что Зиночка спросил не то, и ответил на его другой, незаданный вопрос:

—Будут мне операцию делать. Я согласился… Это ничего, сынок. Теперь медики такие чудеса творят. Только им что-то не нравится в моем организме. Все анализы делают. Лекарств я уже, наверно, целый пуд съел. Ну вот… Нашпигуют как следует, а потом — пожалуйте бриться… — Увидев, что глаза сына заволокло слезами, он потрепал его за волосы — Без паники, Зиновий. Ты не девчонка. И разговор у нас мужской. Все будет в порядке. Меня в сорок пятом году немцы так разделали, что начальник госпиталя говорил после: «Мы тебя, Углов, по частям собирали…» И то ничего. А теперь чего бояться? Пустяковая железка, с твой ноготок. Мы с тобой еще на рыбалку походим. Поудим на зорьке… Ах, хорошо.

Уходил Зиночка уже вечером, когда в соседней палате начался врачебный обход. На прощание отец сказал:

— Иди, сынок. Хорошо мы с тобой поговорили. Если что… ну, застряну я в госпитале надолго… так ты мать береги. Никому ее обижать не давай. У нас, Зиновий, такая мать. Ну, все! Понял. Иди. Будь мужчиной.

НА ЧЕМ ДЕРЖИТСЯ ВИШЕНКА?

Двадцать девятого июля, не дождавшись двух дней до срока операции, за час до рассвета Иван Васильевич Углов умер.

Этот и последующие дни Зиночке кажутся покрытыми каким-то туманом. Было много людей. Они что-то говорили, делали. А он ни на шаг не отходил от мамы. Ни днем, ни ночью. Поставил в ее комнате раскладушку и спал там. Мама тоже спала. Или делала вид, что спит. Лежала ровно, не шевелясь, не плача.

Мама смотрела вокруг рассеянными, что-то ищущими и не находящими то, что ищут, глазами. Ее спрашивали. Она отвечала. Но казалось, что отвечает не она, а кто-то другой. Спокойно, бесстрастно. Не плакала. Будто не понимала того, что произошло. И очнулась только там, на Братском кладбище, когда товарищи стали прощаться с ним$7

Юрий Дьяконов — Приказ самому себе

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги «Приказ самому себе»

Описание и краткое содержание «Приказ самому себе» читать бесплатно онлайн.

Юрий Александрович Дьяконов

Приказ самому себе

Если бы в учительской вдруг появился живой крокодил, это, наверно, не произвело бы большего впечатления, чем то известие, которое принесла классный руководитель шестого «б» Елизавета Серафимовна:

— Пропал классный журнал!

— Как пропал. Не может быть! — закричали на разные голоса учительницы. — Вы, наверно, плохо искали…

— Нет! Нет! Он совсем пропал. Я искала везде. Я больше не могу. Это не класс, а какой-то… какой-то… Второй год бьюсь — и все ни с места. Ночей не сплю, все о них думаю. А они…

Другие публикации:  Нужна ли лицензия на лесозаготовку

— Ну, успокойтесь, Елизавета Серафимовна… Найдется. Мы все поищем. Может, завуч взяла для проверки… Такого у нас еще никогда не было. Найдется! — уговаривали ее.

За двадцать восьмое и двадцать девятое декабря учителя, уборщицы и завхоз обыскали школу от подвала до чердака. Нашли старенький магнитофон, два горна, кучу наглядных пособий и множество других вещей, которые считали давно утерянными. Но журнала, где были уже выставлены почти все оценки за первое полугодие, так и не нашли.

Словно «колокол громкого боя» на военном корабле, неистово затрещали звонки, возвещая окончание шестого урока.

Минут пять лестница гремела и стонала под ударами сотен нетерпеливых ног. Гул волнами проносился по коридорам. Класс за классом скатывались вниз, к раздевалке. Пушечными выстрелами, раз сто подряд, отсалютовала уходящим тяжелая парадная дверь. Школа опустела. Стало слышно, как за стенами беснуется холодный декабрьский ветер, швыряет хлопья мокрого снега в погасшие глазницы огромного старинного здания. Светятся лишь окна учительской — там идет педсовет, да на втором этаже в конце коридора сквозь толстые двери слышно, как шумит, волнуется шестой класс «б».

Староста класса Сильва Орлова вот уже с полчаса тщетно пыталась навести порядок. Она охрипла, отбила себе ладошки об учительский стол. Но ничто не помогало. Все разделились на группы и спорили, кричали, доказывали друг другу свою правоту до хрипоты. Сильва метнулась к парте, выхватила новенький, изукрашенный затейливой резьбой пенал из палисандрового дерева, хлопнула им по столу.

Ребята стихли. Но только на миг. И тотчас каждый занялся своим. Старенький учительский стол гремел, как боевой барабан африканских дикарей. Но спорящие еще чуть наддали, и его звуки бесследно утонули в сорокаголосном хоре… Пенал чуть слышно треснул и развалился надвое. В наступившей вдруг тишине было слышно, как по столу катятся красный, зеленый, голубой, золотистый стерженьки авторучек.

— Папин подарок. Парижский набор! — ахнули девчонки.

Испуганные глаза Сильвы прищурились. Губы сложились в презрительную улыбку. Но ответить она не успела. В класс влетела председатель совета отряда Зойка Липкина и взвизгнула:

— Идет. Идет. Елизавета…

Вошла высокая женщина в светло-синем шерстяном костюме. Черные волосы, уложенные в красивую прическу, будто оттягивали ее голову назад. Она строго оглядела класс и, четко выговаривая слова, сказала:

— Ну, Углов. Тебе последнее слово. От того, сознаешься ли ты сейчас, во многом зависит твоя будущая судьба. Говори.

Из-за последней парты поднялся высокий светловолосый мальчишка. На бледном скуластом лице выделялись большие серые глаза. Они смотрели дерзко, с вызовом и ненавистью, но не на товарищей, не на учительницу, а куда-то в стену, мимо ее, словно там и находился тот, неизвестный, кого он так ненавидит. Мальчишка сунул руки в карманы, но тотчас выдернул их, будто наткнулся на что-то острое.

— А что мне говорить? — хрипло спросил Углов и усмехнулся: — Вы же все знаете… даже лучше меня.

— Не паясничай! — одернула его учительница.

— Нечего мне говорить! — вдруг сорвался на крик Углов. Не брал я ничего! Не брал! — и отвернулся к стенке.

— Прекрати! И повернись, когда с тобой говорят! Сейчас ты пойдешь на педсовет. Ясно? И я не уверена, совсем не уверена, что тебя оставят в стенах нашей школы.

— Ну и ладно! Я и сам могу уйти. Ни на какой педсовет не пойду! — И, раньше, чем кто-либо успел его задержать, Углов, пробежав по классу, скрылся за дверью.

— Вернись! — бросила вслед учительница. — Ты пожалеешь!

Остроносый худенький мальчишка в очках и черноголовая смуглая девчонка кинулись вслед за ним. В классе творилось что-то невообразимое. Теперь и сама учительница, как прежде староста, никак не могла угомонить ребят.

Шум оборвался сразу, как только вернулись те двое.

— Не до-догнали, — сказал мальчишка в очках.

— Без пальто убежал! — растерянно проговорила девчонка.

— Безобразие! Я не узнаю свой класс! — когда чуть стихло, сказала учительница. Сейчас без шума, на цыпочках пойдем в раздевалку. Педсовет уже начался… А завтра, тридцать первого, к восьми утра… запомните: не к десяти, как говорили раньше, а к восьми! Все, как один, придете на уборку школы к Новому году. Всем ясно. Построились. Идите…

В переполненной учительской уже второй час шел педсовет.

— По второму вопросу слово имеет классный руководитель шестого «б» Елизавета Серафимовна, — объявила завуч.

— Только вы покороче, — попросил кто-то с места.

Другие публикации:  Где встать на учет по беременности в твери

— Я учту ваше пожелание, — улыбнулась Елизавета Серафимовна. — Буду предельно кратка. Итак, пропал классный журнал моего шестого «б». По существу, не пропал. Его украли… Да, да! Украли самым бессовестным образом. И, по-моему, о виновнике не может быть двух мнений. Вот факты. Ученик шестого «б» Углов вечером двадцать седьмого декабря ворвался в школу и, несмотря на требование швейцара выйти, побежал на второй этаж… Тут, около незапертой учительской, и застала его завхоз школы. Почему он оказался там, Углов не пожелал объяснить. Затем он сбежал вниз и, нагрубив швейцару, прорвался на улицу… Мало того. Через два дня мы обнаружили у него листок из пропавшего журнала!

— Кто бы мог подумать. Не может быть. Ну и дела-а. А на вид такой скромный! — послышались удивленные возгласы.

— Я не буду говорить о других, совершенно очевидных уликах, — выдержав паузу, продолжала Елизавета Серафимовна. То собой представляет Углов? Распущенный мальчишка. Отца у него нет. Мать за ним совсем не смотрит. Он ужасно груб. Учится из рук вон плохо, имеет двойки. Водит дружбу с хулиганами. Недавно избил члена совета дружины Валерия Сундукова. Я много раз уличала его во лжи. Список его «достоинств» можно продолжать до бесконечности…

— Я не согласен, Елизавета Серафимовна! — с места сказал пожилой физик. Вы приписали мальчишке все смертные грехи.

— Может, вы, Владимир Демидович, скажете о неизвестных мне достоинствах Углова?

— Непременно скажу, Елизавета Серафимовна!

— Товарищи, прошу не переговариваться, — вмешалась завуч. — Слово имеет инспектор районо Александра Михайловна.

— Я, как вы знаете, — тихо начала Александра Михайловна, — до районо работала в вашей школе. Зиновий Углов учился у меня с первого по четвертый класс. И то, что я тут услышала, меня поразило… Нет, товарищи, не просто поразило — потрясло! Зиновий Углов — и вдруг нечестный. Лживый. Драчун. А теперь еще, оказывается, и вор?! Это в моей голове не укладывается… Да вы знаете, как его называли всегда в классе? Его звали ласковым именем: Зиночка… И это было не просто уменьшительным от Зиновия, а признанием его порядочности, мягкости, постоянной доброжелательности. Как же могло произойти такое.

В дверь учительской бочком протиснулась старушка швейцар, прошла к столу и передала записку. Завуч прочитала ее и, как только Александра Михайловна закончила свое выступление, объявила:

— Товарищи, мы работаем два часа. Кроме того, сейчас из райкома позвонила директор. Она будет здесь минут через десять и просит вопрос о шестом «б» и Углове не решать до ее прихода. Итак, объявляю перерыв на десять минут….

В День Победы, 9 мая 1955 года, в открытые настежь окна маленького деревянного домика на Очаковской из-за белых занавесок летели вдоль улицы то разудалые переборы баяна вперемежку с веселыми выкриками и дробным стуком каблуков, то задумчивые, тягучие песни про Дон-батюшку, волю-вольную и трудное, изменчивое казачье счастье. А то вдруг оборвется тоскливая мелодия, крякнет баян удивленно-радостно и грянет хлесткая фронтовая частушка.

Хозяин дома, бывший фронтовой разведчик, Иван Васильевич Углов, отмечал сразу два события. 2 мая жена Оля подарила ему сына. Подумать только! Сына, о котором он мечтал еще в окопах, и только теперь, спустя десять лет после войны, дождался.

Углов ходил сам не свой, смотрел на мир посветлевшими от удивления и счастья глазами. А вчера, едва он успел привезти из больницы домой жену с сыном, к дому подкатил нарочный и потребовал немедленно явиться в военкомат.