Блог

Водочные льготы

Весь сор в одной избе

Водочные короли России-2005

Стакановское движение

Водочные короли России. Бывшие и нынешние

Рустам Тарико
Состояние: $830млн. (оценка Forbes). 44 года.

Рустам Тарико— один из тех немногих, кто пост­роил свое состояние не только на водке, но и на банковском бизнесе. И банк, и водка носят название, в которое вплетены первые четыре буквы имени предпринимателя— «Русский стандарт».

Юрий Шефлер
Состояние: $680млн. (оценка Forbes). 37 лет.

Владелец группы компаний S.P.I. сделал состояние, обладая всемирными правами на торговые марки Stolichnaya и Moskovskaya. В2001 году го­сударство отобрало у Шефлера право распоряжаться ими на территории РФ, после чего между S.P.I. и российским госпредприятием «Союзплодоимпорт» начались судебные баталии. В конце 2004 года «Союзплодоимпорт» начал в США судебную кампанию, нацеленную на то, что­бы отнять у S.P.I. право представлять знаменитые марки на крупнейшем в мире водочном рынке. Рассмотрение дела по существу предполагается начать в 2006 году.

Сергей Генералов
Состояние: $390млн. (оценка Forbes). 42 года.

Начинал свой путь в миллионеры с нефти. В1993—1998 годах работал в ЮКОСе. В1998— 1999-м был министром топлива и энергетики, затем, в1999—2000 годах,— депутатом Госдумы. В результате Генералов конвертировал связи и деньги в холдинг «Промышленные инвесторы», имеющий пакеты акций в компаниях различных отраслей. В 2003 году «Промышленные инвесторы» создали «Группу компаний «Русский Алкоголь». Основной производственный актив— ликероводочный завод «Топаз».

Сергей Зивенко
Состояние: $200млн. (оценка «Финанса»).

37 лет. Начинал с торговли спорттоварами, потом пере­ключился на водку. В2000 году Зивенко был назначен гендиректором ФГУП «Росспиртпром». Рулил алкогольными госактивами Зивенко два года, причем с большой пользой для себя. После увольнения создал ТПГ «Кристалл». В группу вошли калужский ЛВЗ «Кристалл» и обнинский «Кристалл-М». Но главным приобретением ТПГ «Кристалл» стали выкупленные у московского госзавода «Кристалл» права на марки «Гжелка» и Cristall black label. Кроме того, ТПГ создал и развивает водочную марку «Белое золото».

Вадим Мошкович
Состояние: $200млн. (оценка «Финанса»). 38 лет.

Мошкович сколотил первоначальный капитал на импорте водки «Белый орел». И потом сбежал из алкогольного бизнеса в более спокойный— аграрный. Сейчас Мошкович возглавляет холдинг «Русагро», в который входят сахарные, зерновые и масложировые предприятия.

Кирилл Рагозин
Состояние: $180 млн. (оценка «Финанса»). Погиб в 2005 году.

Тело главы питерского холдинга «Веда», в 2004 году избравшегося депутатом Госдумы, было обнаружено 20 февраля. Рагозин поехал покататься на снегоходе по льду Финского залива и, по официальной версии, попал в полынью. Правда, в официальную версию мало кто верит. Может быть потому, что «Веда» стремительно вырвалась на первое место на российском водочном рынке?

Таймураз Бокоев
Состояние: $120 млн. (оценка «Финанса»).

Основатель и президент алкогольного холдинга «Исток». Совершенно закрытый для прессы Бокоев дважды продемонстрировал свою правильную гражданскую позицию. В первый раз, когда стал спонсором осетинского футбольного клуба «Алания». Во второй — когда отказался от спонсорства. Разрыв отношений последовал потому, что компания после трагедии в Беслане решила, что необходимо помочь не футболу, а людям.

Владимир Пекарев
Состояние: $120 млн. (оценка «Финанса»). 47 лет.

Начинал свой трудовой путь Пекарев слесарем. Потом освоил специальности портного и закройщика. После «периода работы коммерческим директором ряда торговых фирм Ногинского района» основал группу компаний «ОСТ». С 1997 по 1999 год — депутат Московской областной думы. Нынче трудится депутатом в комитете ГД по бюджету и налогам. Свое большое хозяйство оставил на сестру — Елену Сорокину. Вообще, «ОСТ» — это семейный бизнес.

Александр Сабадаш
Состояние: $120 млн. (оценка «Финанса»). 40 лет.

Хотел стать подводником и даже окончил три курса Высшего военно-морского училища подводного плавания им. Ленинского комсомола. Но тут грянула перестройка. По слухам, водочная карьера началась с торговли русской водкой на финской границе прямо из багажника собственной машины. В конце 80-х — российский представитель шведской компании V&S (водка Absolut). В 1997 году Сабадаш стал владельцем петербургского ЛВЗ «Ливиз», построил ликероводочный завод в Калмыкии. Сейчас применение своим талантам Александр Сабадаш находит в Совете Федерации.

Артур Перепелкин
Состояние: $110 млн. (оценка «Финанса»). 36 лет.

Имя и деньги Перепелкин заработал на импорте водки Finlandia. В 1996 году Русская вино-водочная компания получила эксклюзив на распространение в России продукции группы Allied Domecq. Став одним из лидеров в дистрибуции, РВВК решила попробовать себя в производстве. В создание бренда «Флагман» было вложено более $2 млн.

Владимир Брынцалов
Состояние: 35 млн. (оценка «Финанса»). 59 лет.

Бизнес начинал с пчеловодства, став главой кооператива «Пчелка». На пчелках Брынцалов неплохо заработал, прикупив 12% акций Московского химико-фармацевтического завода им. Карпова. Потом стал его директором, переименовав завод в «Ферейн». В целях собственной пропаганды Брынцалов занялся водочным бизнесом, создав марки «Ферейн-Люкс», «Брынцалов-Эксклюзивная», «Золотая подкова». Народ проникся и выбрал Брынцалова депутатом Госдумы.

[. ]Александр Проханов, писатель, главный редактор газеты «Завтра»:

«Пример наиболее разрушительного воздействия водки для меня — Борис Николаевич Ельцин. Именно в состоянии полного опьянения Ельцин совершал те ужасные поступки, которые нанесли колоссальный вред нашей стране. В Беловежской пуще, где в течение нескольких дней все пили запоем, Ельцин, так и не протрезвев, покончил с Советским Союзом. Абсолютно пьяным он прилетел в США и не просто помочился на колеса «Боинга», уронив тем самым престиж страны, но и дал американскому правительству такие гарантиии и обещания, что они стали сразу же его поддерживать. Определенно с бодуна Ельцин похоронил Российский флот и вывел наши войска из Прибалтики. Я уж не говорю о пальбе по Белому дому и первой чеченской войне. Говорят, напившись, он играл деревянными ложками на лысой голове бедного Аскара Акаева, выбив тому остатки мозгов. Последствием этих издевательств стала недавняя киргизская революция. Вдобавок операция «Преемник», которую Ельцин тщательно готовил: к нему приводили кандидатов на кресло президента, он их осматривал, ощупывал и обнюхивал, но никак не мог выбрать подходящего. И, видимо, окончательно расстроившись, хлопнул стакан и назначил Путина».[. ]

Стакановское движение

В перерыве между праздниками Владимир Путин устроил разнос премьеру Михаилу Фрадкову и главе Минсельхоза Алексею Гордееву за то, что в стране колоссальная смертность от некачественного алкоголя, а алкогольный рынок совершенно не отрегулирован. По слухам, когда в первый президентский срок Путину принесли проект антиалкогольной концепции, он отшвырнул его со словами: «Вы что, второго Горбачева из меня хотите сделать?»

Знаменитая антиалкогольная кампания Горбачева сократила алкогольный рынок на треть. Но пить меньше народ не стал. Когда Горбачеву показали статистику отравлений «самопалкой», он пришел в ужас и решил отменить «сухой закон». Но не успел: престол занял Ельцин, кинувший страну в другую крайность: в 1992 году он подписал указ об отмене госмонополии на алкоголь. Похоже, ни на секунду не задумавшись, как отрасль будет работать в условиях свободного рынка. В стране вмиг появилось более 500 водочных заводов, которые гнали не пойми что. О качестве в те годы никто не думал. Впереди рынок ждали страшные времена: отстрелы бизнесменов, войны за товарные знаки, громкие судебные процессы.

В Россию хлынула полноводная река дешевых спиртов. Рынок легального производства она размыла, зато Royal помог народу пережить мгновенное обнищание. Только в 1996 году была запрещена продажа 80-градусного зелья в розницу. Исключение сделали для Крайнего Севера: там от мороза водка застывает.

1994—1995 — золотые годы Национального фонда спорта, сумевшего обеспечить себе льготные условия импорта водки и контроль над потоком всего крепкого алкоголя из-за рубежа.

Но в итоге поступление в казну «пьяных» денег стало неразличимым даже через лупу. НФС с большой помпой прикрыли, а рынок вздохнул с облегчением.

С 1996 года и по сей день все телодвижения государства на алкогольном поле — это, по словам Андрея Кравца, генерального директора «Торгового дома Смирновъ», «череда истерических попыток поймать акцизы за хвост. Плюс еще две задачки: чтобы люди не помирали от денатуратной водки и чтобы все чиновники, брошенные на алкогольный фронт, были сыты и довольны». Результат — плачевный. Смертность от алкоголя стабильно держится на уровне 30-40 тыс. человек в год, объем нелегального рынка — 40-45%. Постоянство — признак мастерства. Тех, кому велено бороться со снижением этих показателей. Даже принятие закона об обороте алкогольной продукции фактически не изменило ситуацию.

Кризис 1998 года возбудил мечты правительства о «хмельных» казенных денежках. По данным главы Национальной алкогольной ассоциации Павла Шапкина, в начале 80-х алкоголь давал 12% поступлений в бюджет, сейчас — 3-5%. В рублях это, как сообщил «Профилю» член комитета Госдумы по бюджету и налогам, основатель группы «ОСТ» Владимир Пекарев, порядка 50 млрд. На всех заводах поставили счетчики объемного содержания спирта, провели показательные «маски-шоу» на подпольных предприятиях. Итог? «Настоящее позорище, — считает Андрей Кравец. — Государство не может собрать налог на производимую в стране водку. Налог, который можно посчитать по бутылкам. Налоговый инспектор прекрасно знает, что легально произведенная водка физически не может стоить 35 рублей, но при этом не бежит с проверкой к производителю этого напитка. Джо неуловим потому, что его никто не ловит».

Закономерный вопрос: а почему этого Джо никто не ловит? А потому, что частные интересы чиновников продолжают превалировать над государственными. Сергей Зивенко, президент ТПГ«Кристалл», не стесняется в выражениях, но стесняется называть фамилии: «То, что за все эти оды ничего не сделано с теневым оборотом алкоголя, — это нежелание чиновников что-либо делать. За регулирование отрасли отвечает Минсельхоз. Что называется, пустили козла в огород. То, что происходит в Минсельхозе, — полная вакханалия. И если все посмотрят, почему расшатан рынок и какие принимались решения чиновниками — не будем называть фамилии, — то все решена этом рынке не может удержаться, будет Кабарда, Осетия, маленькие подмосковные заводики. Люди будут травиться, а государство не будет зарабатывать».

Другие публикации:  Закон об осаго потерпевший

Название этой водочки, производимой в Свердловской области, как нельзя лучше подходит к описанию кошмара, начавшегося на алкогольном рынке в том же 1998-м. Имя кошмару — региональные войны. Губернаторы опоясывали «каменным поясом» свои владения от проникновения чужой водки. Было ради чего: налоги на водку оставались в бюджете того города, в котором она разливалась. Водка тогда превратилась едва ли не в основной столп бюджетов регионов. Предлоги введения запретов для варягов были самые разные. В Татарстане, после того как убили второго подряд директора ликероводочного завода (ЛВЗ), Минтимер Шаймиев объявил о введении жесткого контроля со стороны республиканских органов. На какое-то время в республику был прекращен ввоз «чужой» водки, а когда ограничения сняли, ниши для чужаков уже не оказалось.

Некоторые губернаторы отказывали в праве продавать водку в своем регионе только на том основании, что она им не нравится. Ну и что, что препоны свободному обороту товаров в пределах одного государства — нарушение Конституции? Губернаторов это не пугало. Правда, алкогольные подвиги все-таки заставили поволноваться отдельных региональных политиков. Например, в эссе фонда Карнеги «Водочная Россия» говорится, что «в 1996 году выдвинутый кандидатом в президенты П. Романов был вынужден сойти с дистанции после того, как на руководимом им ранее красноярском химкомбинате «Енисей» налоговые органы начали проверку по поводу нелегального производства и реализации спирта. В 1996 году началось расследование «спиртового дела» против колхоза им. Ленина, почетный председатель которого — тульский губернатор Виктор Стародубцев. Следствием установлено, что только в 1996 году хозяйство заключило на $9 млн. липовых контрактов на поставку спирта за границу. Общий ущерб государству вместе со штрафами составил 130 млрд. рублей».

Вышеприведенная таблица не является агитацией в пользу увеличения употребления алкоголя. Тем не менее факт остается фактом. Тридцать стран-лидеров в потреблении алкоголя занимают и ведущие позиции в рейтинге самых конкурентоспособных экономик мира. Исключения в этом плане среди «лидеров» представляют лишь Россия, Молдавия, в меньшей мере Хорватия и Италия. Любопытно, что самые «непьющие» страны (Чад, Камбоджа, Гвинея, Непал и т.д.) относятся и к самым неконкурентоспособным экономикам.

Эта курская водка вполне может стать официальным символом алкогольной госполитики России. 2000 год ознаменовался фантастическим ростом акциза — на 40%. Вице-спикер Госдумы Георгий Боос в конце 2000 года сообщил шокирующую новость: ровно в полтора раза выросла смертность от отравления некачественной водкой.

В 2001 году акцизы поднялись на 5%, в 2002-м — на 12%, в 2003-м — на 15%, в 2004-м — на 18,4%, в 2005 году еще плюс 8%. При этом власти минимум раз в год с пафосом говорили о необходимости борьбы с ростом смертности от алкоголя. Рост акциза — это рост цены на водку. По словам Сергея Зивенко, «чтобы водка была легальная и хотя бы минимально рентабельная, ее цена на прилавке должна составлять минимум 60 рублей». У народа в большинстве своем таких денег нет. Поэтому из экономии он пьет гадость — технические или денатурированные спирты. В России 300 гидролизных заводов, которые без устали штампуют жидкости для разведения костра, размораживания замков и т.д. — пятилитровая канистра продается за 15-20 рублей. По данным Вадима Дробиза из компании «Винный мир», объем производства всех этих жидкостей вырос за последние три года в 8 раз. А мощности легальных производителей загружены всего на 30%. Дробиз полагает, что львиная доля теневого оборота алкогольного рынка — как раз денатураты, а не та водка, которая была произведена в «третью смену» на легальном ЛВЗ. Именно денатураты уносят жизнь россиян — от легальной водки не умирают, а только похмельем мучаются. А лобби денатуратчиков пока отбивает все попытки обложить денатурат акцизом или снабдить добавками, после которых пить его будет невозможно.

Понятно, что все равно мы пить не бросим, что четверть находящегося за чертой бедности населения не скоро сможет позволить себе легальную водку. Выход из этой ситуации, как считает Сергей Зивенко, есть: «Нужно акциз снизить. В Польше так и сделали, когда поняли, что население не в состоянии платить за водку. Там государство не захотело плодить беззаконие». Минфин беззаконие не интересует, он за наполняемость денежного мешка отвечает. И потому каждый год проводит решение о повышении водочного акциза.

В том же 2000-м государство предприняло еще одну медвежью вылазку на рынок. Оно создало ФГУП «Росспиртпром», объединившее свыше 200 заводов, где имело контрольный пакет. Замысел был благой: консолидировать госактивы, повысить их управляемость и эффективность, а затем продать подороже. Приватизация стоит в плане на 2005 год. «Но, консолидировав предприятия, никто не попытался назначить эффективного управляющего. Не поставил цели достичь прибыльности предприятия. Сегодня предприятия оказались в еще худшем финансовом положении, чем в 2000 году. Судя по всему, «Росспиртпром» обременен огромным количеством долгов. Некоторые предприятия лишились ряда товарных знаков, которые являются реальным активом», — говорит Андрей Скурихин, заместитель председателя совета директоров компании S.P.I.

Последнее существенное событие рынка — введение в 2001 году института акцизных складов. Опять же, цель была позитивная — усмирить губернаторов. 20% акцизного сбора уплачивает производитель и маркирует продукцию специальной акцизной маркой. Затем товар поступает в регионы, на акцизные склады. Там уплачиваются оставшиеся 80% акциза и наносится вторая акцизная марка. Когда система создавалась, предполагалось, что налоговый инспектор будет сидеть на каждом акцизном складе и считать каждую входящую и выходящую бутылку. Но инспекторов быстро убрали. То ли из-за отсутствия честных инспекторов. То ли потому, что отрасль — прозрачнейшая, все на доверии. Государство доверило акцизным складам самим все это делать.

Получилось как всегда. «Создавая акцизные склады, мы многое не продумали. Есть склады-однодневки — они исчезают вместе с продукцией. Некоторые недобросовестные предприниматели используют так называемую «карусельную» схему, когда по документам товар много раз переходит с одного склада на другой, и в результате налог вообще никто не платит», признался на днях замминистра финансов Сергей Шаталов.

Это не только роман Чернышевского и название саратовской водки, но и вопрос, коим задается нынешняя власть. На прошлой неделе правительство одобрило изменения в Налоговый кодекс РФ, по которым с 2006 года будут ликвидированы акцизные склады, а акциз на алкогольную продукцию начнут взимать на ЛВЗ.

Бизнес к этому решению отнесся настороженно. Герман Климовский, руководитель департамента маркетинга Русской вино-водочной компании, полагает, что «отмена акцизных складов не поспособствует ни развитию отрасли, ни росту доли легального производства в общем потреблении. Региональный сепаратизм — явление не политического, а экономического характера. И бороться с ним можно исключительно экономическими методами». По новой схеме производителям придется изыскивать оборотные средства, поскольку платить акциз необходимо будет до производства и реализации товара. С учетом того, что в отдельных регионах период рассрочки платежа при реализации алкогольной продукции колеблется от 60 до 90 дней, легальным производителям грозит банкротство. Либо придется увеличивать в разы отпускные цены. Производители суррогатов в предвкушении барышей потирают руки.

Очень позитивно последние события воспринимает Владимир Пекарев. Он уверен, что на волне такого внимания первого лица к алкогольной теме удастся наконец — после семикратного переноса слушания законопроекта — принять поправки в устаревший, 1996 года закон об обороте алкоголя. «Интересы легальных производителей полностью совпадают с интересами государства. Такое бывает редко. И надо это использовать. Если мы 18 мая примем поправки в закон об обороте алкоголя, то получим в бюджет РФ как минимум 30 млрд. рублей. А реально эта цифра, я думаю, возрастет до 60 млрд. рублей. Это произойдет за счет ужесточения работы алкогольных предприятий, отказа от системы акцизных складов, ужесточения лицензирования розницы — в общем, введения целого комплекса мер».

Название этой «живой водицы» уссурийского происхождения подходит для характеристики нынешнего состояния рынка. Порядки на русском водочном острове 20 лет спустя сами игроки рынка оценивают весьма скептически. Как говорит Андрей Кравец, «состояние рынка ужасное. Вы не найдете нигде больше рынка, на котором половина продукции находилась бы в нелегальном обращении. Хотя при наличии политической воли государство могло бы решить вопрос быстро. Кто честный, тому все хуже и хуже, рентабельность постоянно падает. Я еле-еле свожу концы с концами с бутылкой за 100 рублей, когда рядом на полке стоит бутылка за 50 рублей. Я должен конкурировать с тем, с кем конкурировать невозможно, — с нелегалом, который не платит налоги». Андрей Скурихин считает, что «российский водочный рынок идет по пути цивилизованности, но таковым пока еще не стал. В первую очередь потому, что существует хаос из-за вечного изменения правил игры. Кроме того, подход власти к отрасли поверхностный. Люди, которые регулируют отрасль, постоянно меняются. И каждый раз с рвением бросаются изобретать колесо. Непоследовательность властей не дает доводить дела до конца. Но я уверен, года через четыре мы сможем сказать, что цивилизованный алкогольный рынок в России построен».

И все-таки российскому водочному рынку, оглядываясь на 20 лет назад, есть чем гордиться. «Произошло существенное изменение качества водочной продукции. Примерно пять лет назад единственной возможностью выжить для серьезного легального производителя стал выпуск высококачественной водки. На российском рынке появились очень достойные водочные бренды», — полагает вице-президент по развитию бизнеса компании «Парламент групп» Валерий Горбатенков.

Другие публикации:  Налог на прибыль учет процентов по кредитам

В Бурятии появится новый ликеро-водочный завод

Открытие завода намечено на конец 2014- начало 2015 года.

Для запуска завода могут быть предоставлены старые мощности «Байкалфарма». Однако, свой проект возрождения обанкротившегося водочного завода неожиданно предложил властям его владелец Михаил Матханов.

Как сообщил «Центральной газете» хорошо информированный источник в правительстве Бурятии, в Улан-Удэ состоялась встреча заинтересованных лиц по вопросу инвестиций в проект создания нового водочного завода в Улан-Удэ крупнейшим в России производителем крепких спиртных напитков ОАО «Кристалл» (г. Москва).

По сведениям информированного источника, «переговоры продвинулись достаточно далеко», тем более что одним из совладельцев московского завода является выходец из Бурятии. Открытие нового завода, который будет пополнять бюджет республики, было предварительно намечено на конец 2014- начало 2015 года.

Напомним, что крупнейшее алкогольное производство «Байкалфарма» уже год простаивает – завод был обанкрочен, средства выведены, предприятие задолжало сотни миллионов рублей кредиторам.

— Мы уже заручились федеральной поддержкой, так что от производства алкоголя мы не отказываемся. Уже есть подтверждения от ряда компаний, которые хотели бы зайти в наш регион. Хотя у нас еще есть надежды на возрождение «Байкалфарма», — сообщил весной в интервью СМИ зампредседателя правительства РБ Александр Чепик.

Причем, проблема облегчается тем, что для запуска завода могут быть предоставлены старые мощности «Байкалфарма», арестованные за долги и находящиеся в нормальном техническом состоянии.

На сегодняшний день бюджет Бурятии недополучил от алкогольных акцизов около 500 миллионов рублей, и недавно поиски перспективного инвестора для развертывания нового производства были ускорены.

Фактически, чтобы запустить производство на площадях бывшего «Байкалфарма», необходимо немного – одобрение кредиторов, наличие соответствующей лицензии, энное количество денег на закупку спирта, бутылок и этикеток, и главное — поддержка властей. Именно эта совокупность факторов и стала базой для начала переговоров правительства Бурятии с московским водочным заводом «Кристалл», которому региональные власти на первых порах обещали всемерную поддержку, в том числе существенные льготы по кредитам и налогам, которые предусмотрены при открытии нового производства.

Однако свой проект возрождения водочного завода неожиданно предложил властям владелец «Байкалфарма» Михаил Матханов. Он вышел на правительство Бурятии с предложением возобновить производство на старых площадях завода в еще более короткий срок.

Пока неизвестно, какой вариант будет одобрен.

На прошлой неделе сенатор от Бурятии, экс-глава РБ Вячеслав Наговицын посетил промышленный парк в Улан-Удэ и заявил, что уже весной на территории льготной зоны будет развернуто масштабное производство алкогольной продукции, прежде всего водки. Таким образом, в Бурятии создан своего рода прецедент. Еще нигде в России (за исключением Кавказа) в регионах не размещали водочные линии в льготных промпарках, созданных для поддержки инновационных и высокотехнологичных проектов.

В 2013 году из Бурятии ушел, а затем и скандально обанкротился крупнейший производитель алкоголя в регионе – ОАО «Байкалфарм».

Причем, как отмечают наблюдатели, банкротство крупнейшего водочного производителя Бурятии, принадлежавшего клану Матхановых, было управляемым. Судя по всему, в какой-то момент Матхановы решили выйти из алкогольного бизнеса и направить вырученные средства в гостиничные и туристические проекты.

Напомним, «Байкалфарм» до 2013 года формировал значительную часть доходов регионального бюджета – более одного миллиарда рублей в год от алкогольных акцизов.

Прошло уже более четырех лет с момента банкротства «Байкалфарма», но за эти годы республиканские чиновники так и не смогли заместить выпадающие в связи с ликвидацией предприятия миллиарды акцизных рублей. Прежде всего, найти инвестора, который бы создал новое алкогольное предприятие.

– Бурятия не слишком интересна с точки зрения разворачивания водочного производства, в связи с тем, что в регионе населения немного, рынок потребления небольшой, – говорит московский финансовый аналитик Александр Халтаров. – Тем не менее инвесторы могли бы прийти в республику с прицелом на рынки соседних регионов и стран, чему способствовал бы бренд Байкала. Однако среди профессиональных участников алкогольного рынка Бурятия не вызвала особого интереса.

Поэтому производителя решили искать дома. И такой на удивление нашелся. Им оказалась компания с громким названием ООО «Байкальский ликеро-водочный завод». По данным ЕГРЮЛ, ООО «Байкальский ликеро-водочный завод» было организовано в конце 2016 года. Учредителем ООО с уставным капиталом в десять тысяч рублей является некая Анастасия Борисенко, также занимающаяся выращиванием овощей в Кабанском районе. Фирма получила место в технопарке, государственную поддержку и многочисленные льготы.

– Уже весной планируется дальнейшая реконструкция площадей под крупное производство ликеро-водочной продукции, – заверил на встрече с резидентами промпарка сенатор Вячеслав Наговицын.

Ранее заявлялось, что алкогольный завод будет производить 26 миллионов сорокаградусных бутылок в год.

Льгота на крепость

Пока не совсем понятен формат господдержки. Видимо, Вячеслав Наговицын имеет в виду разворачивание в промпарке водочного завода в полном, что называется, комплекте – со складами, спиртохранилищем, цехом подготовки воды и розлива и так далее. Неясно, будут ли за счет государства дотировать строительство всего этого экономического чуда, но резидент промпарка вправе рассчитывать на освобождение от региональных налогов. Иначе, для чего все затевается?

– Вообще-то промпарки в стране создаются исключительно для поддержки начинающих проектов, прежде всего инновационных, это их основная задача, – продолжает Александр Халтаров. – Здесь же о каких инновациях может идти речь? О производстве крепкого алкоголя – подакцизного товара, где господдержка вообще не предусмотрена? К таким, напомню, относится изготовление водки, сигарет, бензина. Это примерно то же самое, если бы у вас еще бензоколонку освободили от налогов и разместили в льготной зоне промпарка.

Тем не менее, похоже, это уже данность. Решение открыть водочный завод в региональном промышленном парке принято.

Добавим, дефицит бюджета республики, как ранее сообщалось, составит в 2018 году более 2,5 миллиарда рублей.

ВИНО-ВОДОЧНЫЙ ТОРГ

Обладминистрация намерена избавиться от контрольного пакета акций в уставном капитале ОАО «Пермалко» и 26,5% акций ОАО «Уралалко». Аргументы «за» и «против»

В четверг, 17 марта, депутаты областного Законодательного собрания рассмотрят вопрос о продаже принадлежащих обладминистрации 51% акций «Пермалко» и 26,5% акций «Уралалко». Основными аргументами «за» это решение является ежегодное снижение дивидендов от участия в этих обществах, а также отсутствие бюджетных средств на инвестирование в развитие предприятий для сохранения их рыночных позиций. Выход обладминистрации из уставного капитала «Пермалко» рискован для его миноритариев, поэтому они предлагают альтернативный внесенному в ЗС вариант продажи пакета этого вино-водочного предприятия.

«Пермалко» и «Уралалко» являются крупнейшими производителями ликероводочной продукции в Пермской области. Они занимают значительную долю на алкогольном рынке региона — 39,4 и 41,3% соответственно. За второй квартал 2004 года «Пермалко» произвело 245,4 тыс. дал продукции, «Уралалко» — 227,1 тыс. дал. Чистая прибыль «Пермалко» за этот же период составила 32 138 тыс. руб., «Уралалко» — 10 759 тыс. руб.

При формировании бюджета на 2005 год областные парламентарии интересовались у обладминистрации, собирается ли она продавать эти предприятия. Тогда губернские чиновники ответили отрицательно. Однако уже в конце 2004 года обладминистрация вышла в ЗС с предложением исключить эти предприятия из «стратегического» списка. А в январе 2005 года в первом чтении Законодательное собрание внесло изменения в бюджет на 2005 год, касающиеся плана приватизации. В частности, он был дополнен 51% акций ОАО «Пермалко» (стоимость акций — 152 млн руб.) и 26,5% акций ОАО «Пермский вино-водочный завод «Уралалко» (71,3 млн руб.).

Депутаты утвердили это решение, однако многие из них задавали вопросы о целесообразности такого шага.

Решение областных властей продать эти предприятия все же выглядит вполне логичным.

Бюджет Пермской области на 2005 год принят с дефицитом более 3 млрд. руб. Дополнительные расходы возникли в результате реализации закона о монетизации льгот. Продажа вино-водочных предприятий, по расчетам специалистов обладминистрации, позволит привлечь в бюджет около 226 млн руб. (минимальная нормативная цена пакетов акций двух предприятий).

К тому же обладминистрация последовательно придерживается позиции, изложенной в «Концепции управления государственной собственностью Пермской области», в соответствии с которой государство не должно присутствовать в тех отраслях экономики, где имеются развитые товарные рынки. В областной собственности должно оставаться только то имущество, которое необходимо для управления, а также обеспечения государственных функций в сфере образования, здравоохранения, социального обеспечения, пассажирских перевозок и дорожного хозяйства.

Еще одним аргументом чиновников в пользу продажи этих предприятий является то, что государство распоряжается своей собственностью менее эффективно, чем частный владелец. Результаты деятельности «Пермалко», в котором государство имеет контрольный пакет акций, это подтверждают. Достигнув значительного прироста чистой прибыли по итогам 2002 года, в 2003 году предприятие осталось на тех же позициях, а уже по итогам 2004 года произошло снижение объемов реализации продукции и снижение размера чистой прибыли.

В настоящее время на рынке крепкой алкогольной продукции происходит консолидация активов и усиление роли крупных производителей. Как результат — рост конкуренции. В итоге за последние пять лет количество производимой водки и ликероводочных изделий в России сократилось на 47%. Концентрация производства и продаж привели к тому, что 50 самых крупных предприятий (13%) осуществляют выпуск 65% всей крепкой алкогольной продукции в РФ.

В этих условиях жизненно важным фактором успешного существования предприятия является умение гибко работать с покупателями, развивать собственные брэнды и каналы сбыта. Все это требует значительных инвестиций. По оценкам экспертов, только на разработку и вывод на водочный рынок нового федерального брэнда требуются миллионы долларов. Само предприятие осуществить финансирование в таких объемах не в состоянии, а наличие Пермской области в качестве основного акционера не позволяет привлечь средства инвесторов.

Другие публикации:  Пошлина для выписки из егрип

В результате невозможности привлечь серьезные инвестиции в деятельность предприятия практически вся чистая прибыль расходуется на развитие, дивиденды при этом остаются минимальными, отчего страдает и бюджет региона, как получатель дивидендов. Так, по итогам деятельности «Пермалко» за 2002 год, в 2003 году в бюджет области в виде дивидендов поступило около 15 млн руб. при размере чистой прибыли около 60 млн руб. А по итогам работы в 2003 году, в 2004 году размер выплаченных дивидендов составил около 3 млн руб. при том же размере чистой прибыли. Остальные средства акционеры реинвестировали в производство с целью поддержания объемов продаж и чистой прибыли.

Однако аргументы тех, кто выступает против продажи предприятий, также заслуживают внимания. Эти предприятия сегодня производят социально значимый продукт — водку и ликероводочные изделия нижнего ценового сегмента, поэтому являются единственными конкурентами производителей спиртовых суррогатов. По мнению противников приватизации этих предприятий, в результате смены собственника может произойти их перепрофилирование на производство ликероводочных изделий более высокого ценового сегмента. Это приведет к росту доли спиртовых суррогатов и увеличит количество отравлений от их употребления.

Оба предприятия имеют большое экономическое значение для бюджета Пермской области. В 2005 году предусматривается поступление средств в областной бюджет от акцизов на алкогольную продукцию с содержанием спирта более 25% в размере 1,2 млрд руб. С учетом налогов эта сумма возрастает до 1,5 млрд руб. Значительная доля приходится именно на «Пермалко» и «Уралалко». Противники приватизации утверждают, что продажа этих предприятий за 226 млн руб. невыгодна для бюджета, поскольку они могут приносить в казну более 100 млн руб. только за счет акцизов. С учетом дивидендов и налогов эта сумма может возрасти до 120 млн руб. ежегодно.

Депутатам предстоит учесть все аргументы «за» и «против», прежде чем принять окончательное решение. Однако последовательность, с которой обладминистрация избавляется от областного имущества, позволяют утверждать, что, скорее всего, вино-водочные предприятия будут приватизированы.

Среди возможных покупателей называют структуры, близкие к Владимиру Плотникову, а также бизнесмена Владислава Шинкевича (именно ему через подконтрольные структуры фактически уже принадлежит более 40% акций «Пермалко»). Шинкевич в интервью «Компаньону» заявил, что принципиальный интерес к покупке акций «Пермалко» с его стороны присутствует, однако более конкретно говорить о возможных приобретениях он готов лишь после того, как будут понятны все условия продажи. По его словам, наиболее разумным вариантом была бы продажа только 25% акций «Пермалко», поскольку так областная власть сохранила бы контроль за деятельностью этих социально значимых предприятий.

При таком раскладе, к тому же, у Шинкевича остается шанс получить контроль над «Пермалко».

Водочные льготы

Известный водочный завод «Веда» в Кингисеппском районе прекратил производство.

Производство водки «Флагман» и других напитков на кингисеппском предприятии «Веда» остановлено несколько месяцев назад, говорят участники рынка. Знакомые с ситуацией источники считают, что предпринимателя подкосили акцизы. «Завод платил акцизов на 400 млн в год, получал убыток 80 млн рублей в год. Владелец предприятия Вадим Мамчур обращался к властям с просьбой ввести налоговые льготы, но получил отказ», — говорит собеседник.

Сам Мамчур причины закрытия не назвал. «Пишите, что хотите», — сказал он корреспонденту «НП».

Остался без льгот

Возможно, причина, по которой региональные власти не поддержали крупное предприятие, — в том, что губернатор Ленобласти Александр Дрозденко помнит фиаско, которое они потерпели в 2013 году. Тогда областные чиновники предложили возвращать производителям 35% акцизов, уплачиваемых в местный бюджет. В то время как раз шли переговоры о покупке «Веды» группой инвесторов, среди которых был «водочный король» Александр Сабадаш. Потенциальных покупателей, конечно, интересовали льготы. Но депутаты областного ЗакСа отказали в ослаблении акцизного бремени, испугавшись общественных протестов и ссылаясь на заботу о здоровье избирателей. Сделка с Сабадашем не сложилась.

У кингисеппского предприятия вообще сложная судьба. До 2005 года оно входило в холдинг «Веда» депутата Госдумы Кирилла Рагозина. После его гибели завод с проектной мощностью 12 млн дал, который на тот момент был одним из крупнейших российских производителей водки, достался партнеру Рагозина Александру Матту. Однако в 2008 году начал банкротиться и перешел под контроль Сбербанка. В 2011 году его выкупил бывший вице-президент ТПГ «Кристалл» Дмитрий Раутбарт, но доля предприятия размером 75% осталась в залоге у Сбербанка, и завод обанкротился вторично.

Несколько раз «Веду» выставляли на продажу, к предприятию присматривались многие инвесторы, но никто не решался. В итоге в 2016 году структуры «Сбербанка» продали проблемный актив Вадиму Мамчуру. По мнению участников рынка, сумма сделки была невелика — 200-300 млн рублей.

Охота было развивать

Вадим Мамчур не раскрывал свои планы по развитию «Веды», однако на рынке поговаривали, что он планирует инвестировать в развитие завода не менее 500 млн рублей и производить около 3 млн дал водки, ликеров и наливок в год. Для предпринимателя это был первый опыт реального производства, ранее среди его активов были логистическая компания, несколько стрелковых клубов и охотничьи угодья.

Интересно, что данные СПАРК не подтверждают информацию участников рынка об убыточности «Веды» и непосильном акцизном бремени: выручка предприятия составила по итогам 2017 года 288 млн рублей, прибыль — 125 тыс. рублей, объем уплаченных налогов — 740 млн рублей, из них акцизы — 645 млн рублей.

Уточнить, какие именно цифры соответствуют реальности, у Вадима Мамчура не удалось. Судя по данным СПАРК, предприниматель также открыл торговый дом в Москве — его выручка в 2017 году составила 47,5 млн рублей, а прибыль — 100 тыс. рублей.

Ни продать, ни выпить

Опрошенные участники рынка говорят, что если Вадим Мамчур решит избавиться от актива, найти покупателя на такой бизнес будет очень сложно. Сейчас в России работает около 100 ликеро-водочных заводов. Спрос на крепкий алкологоль падает: с 2007 по 2017 годы численность населения в группе потребителей водки (от 18 до 55 лет) сократилась на 10 млн человек.

Руководитель НП «Клуб профессионалов алкогольного рынка» Максим Черниговский отмечает, что главные проблемы отрасли, помимо демографии, это «извращенная розничная система сбыта, рост акцизов и розничных цен, а также политика государства, направленная на снижение числа легальных операторов алкогольного рынка».

«Легальный рынок водки и ликеро-водочных изделий — это около 95 млн дал в год, нелегальный — около 25 млн дал», — поясняет гендиректор исследовательской компании ЦИФФРА Вадим Дробиз. Нелегальная продукция в 2-4 раза дешевле легальной и употребляют ее около 20 млн человек, посчитали эксперты. «В 2007 году государство собрало акцизов на 111 млрд рублей, в 2017-м — на 363 млрд рублей, в том числе с крепкого российского алкоголя бюджет России получил 193 млрд рублей. В итоге водка подорожала в 3,4 раза, а пиво — в 3,1 раза. У рынка легальной водки никаких перспектив роста нет», — резюмирует Вадим Дробиз.

Единственный в регионе ликеро-водочный завод перешел под контроль Воронежской области

Совокупная доля региона в уставном капитале составила 61,36%.

АО «Бутурлиновский ликеро-водочный завод» перешло в областную собственность. Совокупная доля Воронежской области в уставном капитале завода составила 61,36%, сообщили в пресс-центре облправительства во вторник, 11 декабря.

Владельцем 38,64% акций является АО «Воронежоблтехинвентаризация». В свою очередь 100% акций общества принадлежат департаменту имущественных и земельных отношений региона и ГУП ВО «Облкоммунсервис».

О том, что власти намерены консолидировать Бутурлиновский ЛВЗ, сообщил Александр Гусев во время рабочей поездки в Бутурлиновский район и посещения ликеро-водочного завода в августе 2018 года. По словам главы региона, предприятие находилось в глубоком кризисе. Тогда губернатор отметил, что меры будут принимать до конца 2018 года.

– Мы станем 100%-ми собственниками предприятия после снятия ареста с имущества, наложенного следственными органами. Предварительная договоренность о выкупе есть, – пояснил во время посещения завода Александр Гусев.

Справка РИА «Воронеж»

Бутурлиновский ликеро-водочный завод является единственным действующим ликеро-водочном заводом в Воронежской области. После банкротства предприятие вновь начало свою работу в 2012 году. Производство восстановили благодаря правительству Воронежской области и ООО «Корпорация “РИСК”». Официальный запуск состоялся в марте 2013 года при участии губернатора Воронежской области Алексея Гордеева. Тогда была выпущена водка «Граф Бутурлин». Возобновление работы завода дало более 100 рабочих мест. С 2012 по 2018 год завод уплатил более 1,9 млрд рублей налогов.

ЛВЗ выпускает более 40 видов продукции, которую реализуют в Воронежской области, Москве и Санкт-Петербурге через дистрибьютеров. Также совершаются экспортные поставки в Германию, Китай, Азербайджан, Грузию, Словению, Тайвань.