Блог

Спор верующего и неверующего ребенка

Притча «Два младенца»

В животе беременной женщины разговаривают двое младенцев. Один из них — верующий , другой — неверующий.

Неверующий младенец: — Ты веришь в жизнь после родов?
Верующий младенец : — Да, конечно. Всем понятно, что жизнь после родов существует. Мы здесь для того, чтобы стать достаточно сильными и готовыми к тому, что нас ждет потом.

Неверующий младенец: — Это глупость! Никакой жизни после родов быть не может! Ты можешь себе представить, как такая жизнь могла бы выглядеть?
Верующий младенец: — Я не знаю все детали, но я верю, что там будет больше света, и что мы, может быть, будем сами ходить и есть своим ртом.

Неверующий младенец: — Какая ерунда! Невозможно же самим ходить и есть ртом! Это вообще смешно! У нас есть пуповина, которая нас питает. Знаешь, я хочу сказать тебе: невозможно, чтобы существовала жизнь после родов, потому что наша жизнь — пуповина — и так уже слишком коротка.
Верующий младенец: — Я уверен, что это возможно. Все будет просто немного по-другому. Это можно себе представить.

Неверующий младенец: — Но ведь оттуда еще никто никогда не возвращался! Жизнь просто заканчивается родами. И вообще, жизнь — это одно большое страдание в темноте.
Верующий младенец: — Нет, нет! Я точно не знаю, как будет выглядеть наша жизнь после родов, но в любом случае мы увидим маму, и она позаботится о нас.

Неверующий младенец: — Маму? Ты веришь в маму? И где же она находится?
Верующий младенец: — Она везде вокруг нас, мы в ней пребываем и благодаря ей движемся и живем, без нее мы просто не можем существовать.

Неверующий младенец: — Полная ерунда! Я не видел никакой мамы, и поэтому очевидно, что ее просто нет.
Верующий младенец: — Не могу с тобой согласиться. Ведь иногда, когда все вокруг затихает, можно услышать, как она поет, и почувствовать, как она гладит наш мир. Я твердо верю, что наша настоящая жизнь начнется только после родов. А ты?

Неверующий младенец: — А что я, мне и здесь неплохо, вот поблагоустроить бы еще свое местечко, а там будь что будет, доживем увидим , а то что гладится, и поется, то это закон внутриутробного мира.
Верующий младенец: — Но мир сам по себе не может петь, так красиво, ты послушай какие Слова у этой песни, послушай как Мама зовет нас с Любовью.

Неверующий младенец: — А что такое Любовь? Живем мы с тобой здесь и ладим, вот и хорошо.
Верующий младенец: — Жить то можно ползая в темноте, но я тебе говорю о свете, о том, что придет время, когда увидев свет мы с первым криком к Маме и плачем перед ней за то, что мы причиняли ей боль, с благодарностью вольемся в новый мир.

Неверующий младенец: — Вот видишь, что уготовила нам мама — крик и плач, и я должен еще благодарить за это.
Верующий младенец: — Но это даст нам силы выжить при таком свете.

Неверующий младенец: — А зачем мне такой свет, чтобы я еще выживал.
Верующий младенец: — Чтобы затем жить вечно, не умирая, ведь не может быть так, что Мама нас выхаживает для смерти не правда ли?

P.S.: Действительно, чаще надо смотреть на вещи более абстрактно, отстраненно и в сравнении с другими вещами. Просто расширьте свое сознание дальше той оболочки, которая Вас окружает и вы поразитесь тому, какие возможности мир для вас приготовил!

Огромное количество умных, интересных и красивых людей живет серой однообразной жизнью, не подозревая, что за стенами их маленькой квартиры, за забором, за городом их ждут увлекательные встречи, путешествия, краски и радости Жизни. Ведь Мама, Природа, Высшее Сознание — назовите как угодно, только и ждут, чтобы Вы ПОЖЕЛАЛИ того, о чем МЕЧТАЕТЕ и во что ВЕРИТЕ!

Притча о двух младенцах с продолжением

Приведенный ниже текст растиражирован в рунете настолько, что определить его авторство мне пока что не удалось. Публикую пока так и прошу прощения у автора (а также призываю его откликнуться — страна должна знать своих героев). Оригинальный текст заканчивается словами: «Я твердо верю, что наша настоящая жизнь начнется только после родов. А ты?». Дальше идет необходимое с моей точки зрения продолжение.

Притча о двух младенцах

В животе беременной женщины разговаривают двое младенцев. Один из них – верующий, другой – неверующий

Неверующий младенец: Ты веришь в жизнь после родов?

Верующий младенец: Да, конечно. Всем понятно, что жизнь после родов существует. Мы здесь для того, чтобы стать достаточно сильными и готовыми к тому, что нас ждет потом.

Неверующий младенец: Это глупость! Никакой жизни после родов быть не может! Ты можешь себе представить, как такая жизнь могла бы выглядеть?

Верующий младенец: Я не знаю все детали, но я верю, что там будет больше света, и что мы, может быть, будем сами ходить и есть своим ртом.

Неверующий младенец: Какая ерунда! Невозможно же самим ходить и есть ртом! Это вообще смешно! У нас есть пуповина, которая нас питает. Знаешь, я хочу сказать тебе: невозможно, чтобы существовала жизнь после родов, потому что наша жизнь – пуповина – и так уже слишком коротка.

Верующий младенец: Я уверен, что это возможно. Все будет просто немного по-другому. Это можно себе представить.

Неверующий младенец: Но ведь оттуда ещё никто никогда не возвращался! Жизнь просто заканчивается родами. И вообще, жизнь – это одно большое страдание в темноте.

Верующий младенец: Нет, нет! Я точно не знаю, как будет выглядеть наша жизнь после родов, но в любом случае, мы увидим маму, и она позаботится о нас.

Неверующий младенец: Маму? Ты веришь в маму? И где же она находится?

Верующий младенец: Она везде вокруг нас, мы в ней пребываем и благодаря ей движемся и живем, без нее мы просто не можем существовать.

Неверующий младенец: Полная ерунда! Я не видел никакой мамы, и поэтому очевидно, что ее просто нет.

Верующий младенец: Не могу с тобой согласиться. Ведь иногда, когда все вокруг затихает, можно услышать, как она поет, и почувствовать, как она гладит наш мир. Я твердо верю, что наша настоящая жизнь начнется только после родов. А ты?

Неверующий младенец немножко пососал большой палец левой руки — он всегда так делал в минуты задумчивости, его брат тем временем кротко улыбался каким-то своим добрым и торжественным мыслям. Наконец, Неверующий прервал молчание:

— Знаешь, для меня не существует таких понятий как «верю», «не верю». Действительно, некоторые признаки говорят о том, что наш мир гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, но прежде чем говорить о каких-либо «мамах» и прочей ерунде, мне нужны более очевидные факты, чем твоя вольная интерпретация колебаний стенок матки и доносящихся из-за них звуков. Ты видишь разумную деятельность в обычных явлениях природы.

— Природы? — еще шире улыбнулся Верующий младенец, — Ты называешь бессмысленной природой то, что на самом деле есть добрая и любящая мама!

Неверующий поморщился. Он ненавидел, когда его брат, которого он про себя считал существом недалеким, переходил на свой высокопарный тон.

— Любящая?! Ну, это уже вообще перебор. Как ты можешь наделять такими антропоморфными качествами как любовь и доброта некое потустороннее существо, которого ты даже никогда не видел?

— Как ты не поймешь, что мама — это никакое не потустороннее существо? — грустно покачал головой Верующий, — мама любит нас и желает нам счастья. Это очевидно!

— Ну да, мама любит, поет, гладит матку снаружи руками. Стало быть, у нее все такое же, как у нас? Руки, ноги, голова…

— Ну конечно. На самом деле мы — ни что иное, как повторение мамы, ее образ и подобие…

— О! Это интересно, — оживился Неверующий младенец, — а где у нас матка? Я бы хотел проверить — может быть, у нас там тоже завелся кто-нибудь…

— Напрасно ты так, — Верующий погрустнел.

Но его оппонент никак не унимался:

— Погоди-ка! А куда ведет мамина пуповина? Возможно, у нее тоже есть мама, а у той — еще одна мама и так до бесконечности!

— Нет. Мама — одна единственная, — терпеливо объяснил Верующий, — У мамы нету пуповины и нету своей мамы. Мама существовала до начала времен и будет существовать вечно…

— Стоп! — перебил Неверующий, — Как это — нету пуповины? А как же она питается? Ртом?

Верующий сделал глоток околоплодных вод и помедлил, понимая, что ему предстоит объяснить этому недотепе кое-что трудное для понимания.

— Маме не нужно питаться, — произнес он с расстановкой, — она сама и есть источник всей пищи в матке и за ее пределами. Я скажу тебе больше: мама — создатель всего сущего, начало всех начал, она положила пределы миров, сотворила внутри себя матку и наполнила ее околоплодной жидкостью. В конце концов, она сотворила нас и поселила в этот мир — внутри матки. Мама — абсолют! — наконец изрек Верующий торжественным тоном.

— Абсолюууут!? — протянул Неверующий.

— Это значит, что мама — совершенно всемогущее, совершенно доброе, всеведущее и вечное существо.

— Ты ведь только что сказал, что мама такая же, как мы! — в словах Неверующего была откровенная издевка.

— Мы являемся отражением, образом мамы, в каждом из нас крошечная ее частичка — вот что я имел в виду.

— Начинается! Говорил одно, а потом вдруг «имел в виду». Вообще — откуда ты все это взял? Где доказательства?

— Я знал, что такому цинику как ты обязательно потребуется доказывать то, что очевидно для любого. Но изволь, у меня целых три источника доказательств…

— Я весь — внимание.

— Во-первых, я пытаюсь понять ту информацию, которую мама пытается донести до нас, когда поет, говорит, трогает матку, пукает, урчит животом, дышит и стучит сердцем. В этом всем определенно есть послание для нас, которое мы просто должны правильно расшифровать.

— И тебе, разумеется, это удалось…

— Ну, было бы слишком смелым с моей стороны утверждать, что я понял все… Мамины послания можно постигать бесконечно, потому что они — плод бесконечной мудрости мамы, но, пока ты изобретал новые способы толкаться и сучить ногами, я, как ты мог заметить, большей частью прислушивался и осмысливал услышанное. Истина, открывшаяся мне, удивительна. Все мамины послания я бы разделил на две большие группы: знамения и откровения. Знамения…

— Ну смысл понятен, — Неверующий вдруг испытал приступ необъяснимого раздражения, — допустим, в этом что-то есть, хотя я лично сомневаюсь. Но где гарантия, что ты понял все правильно? Почему я должен верить тебе на слово?

— Естественно, мне трудно объяснить тебе в двух словах — чтобы постичь весь метод, требуется затратить хотя бы часть того времени, которое ушло на это у меня. Впрочем, некоторые очевидные моменты ты мог бы осознать и без моего участия. Возьмем, хотя бы, мамины песни, особенно ее любимую, часто звучащую в последнее время, где рефреном повторяется «Нас не догонят! Нас не догонят!» Даже ты своим не склонным к сосредоточенности умом способен понять, что здесь содержится нравственный посыл, призыв отбросить страх перед родами и обещание стремительного и жизнеутверждающего движения к новому миру. В то же время, мотив погони, преследования должен навести тебя на мысль о том, что путь этот тернист и…

Неверующий перебил брата:

— Послушай, даже упоминание об этой какофонии, которую ты называешь «песней» у меня вызывает головную боль. Давай не будем об этом. Ты что-то говорил о методе, который позволяет тебе интерпретировать так называемые «мамины послания»…

Другие публикации:  Федеральный закон от 17072009 170-фз

— Когда-нибудь ты научишься любить и принимать любые проявления мамы с душевным трепетом и благодарностью. По крайней мере, я надеюсь на это. Метод, о котором ты говоришь, повторяю, не изложить в двух словах, но основная мысль там та, что сами мамины послания гласят, что они поняты мною правильно…

На этот раз Верующего перебил приступ икоты, который неожиданно напал на его собеседника. Придя в себя, Неверующий младенец покачал головой и сказал, с трудом скрывая сарказм:

— Ладно, продолжай. У тебя, кажется, было еще два метода?

— Невеждам свойственно презирать то, чего они не в силах понять, — миролюбиво произнес Верующий, — впрочем, кто может судить ближнего, кроме мамы? Мне только немного грустно за тебя…

— Да, есть еще некоторые способы, — продолжал он после паузы, — На первом из них я не стану заостряться, потому что заранее предвижу твою реакцию. Суть этого метода в том, что помимо доступных для чувственного восприятия посланий мамы, существуют еще и недоступные… Точнее — доступные не для каждого…

— Ага. В принципе понятно — ты способен получать еще некие нечувственные сигналы от мамы, а я — нет. Но где критерий? Чем ты так уж принципиально отличаешься от меня?

— Отличий, в общем-то, достаточно, но не все они будут для тебя понятны. Видишь ли, тому, кто не верит в маму, не признает абсолюта, наконец — не любит ее и не старается соответствовать ее ожиданиям, этот способ постичь маму закрыт. Только путем духовного очищения… — Верующий младенец неожиданно замолчал, решив, что пафос в данном споре останется не востребован.

Неверующий не стал дожидаться продолжения:

— Ладно, с этим ясно. Что за третий метод?

— Третий метод, — оживился Верующий, — тебе будет понятнее всего. Вот взгляни вокруг себя…

— Куда смотреть? Темно ведь, как в… — он так и не сумел подобрать аналогии.

— Нет, ну я образно говорю. Давай рассмотрим наш мир — матку, плаценту, пуповину. Здесь тепло, кругом приятная околоплодная жидкость, через пуповину постоянно поступает пища и кислород. Подумай — разве может такой мир возникнуть ниоткуда. Ведь все в нем — буквально все до последних мелочей создано для нашего блага. Разве ты не осознаешь великого маминого замысла в нашем совершенном и прекраснейшем мире?

— Ага! Только вот когда начинается этот мерзкий ультразвук, хоть на стенки матки карабкайся! — проворчал Неверующий, — Это тоже замысел твоей мамы?

— Твое неверие порождает нетерпимость, гордыню и эгоизм. Как ты не можешь понять, что замысел мамы — подготовить нас к вечному и несоизмеримо более комфортному существованию после родов! И с этой целью она уготовляет нам испытания, дабы мы добровольно отвратились от зла и вошли в новый мир с чистыми помыслами.

— Не знаю как у тебя, но мои помыслы после каждого сеанса УЗИ только мрачнеют. А что ты скажешь о чесноке? Это тоже упражнение по очистке помыслов? У меня каждый раз возникает желание родиться преждевременно, когда я ощущаю чеснок.

— Упаси тебя мама! Это было бы величайшей ошибкой. Видишь ли, чеснок, как и другие источники дискомфорта — это происки злых сил, — Верующий терпимо относился к УЗИ, но чеснока тоже не любил, — Они пытаются совратить тебя с истинного пути, и, увы, я должен признать, что пока — довольно успешно.

— Злые силы?! — удивлению Неверующего не было предела, — Это еще что такое? Откуда? Их тоже мама создала?

— Долго объяснять, — было заметно, что Верующий предпочел бы уйти от ответа, — Мама тут ни при чем. Есть силы, отвергнувшие ее, которые пытаются развратить нас, заставить отказаться от мамы, предать ее. От них — все зло в этом мире: темнота, УЗИ, вкус чеснока в околоплодных водах…

— Стоп, стоп, стоп! Про чеснок — было, но насчет УЗИ ты сказал, что таким образом мама испытывает нас! Никаких злых сил там не предполагалось.

— Верно, — неожиданно без сопротивления согласился Верующий, — злые силы не могут действовать без ведома мамы. Но в том то и состоит ее мудрость, что она позволяет злым силам искушать нас ровно настолько, насколько мы в состоянии сопротивляться. В ком ослабевает вера, тот попадает во власть злых сил.

— Что-то тут не сходится, — с сомнением протянул Неверующий, — Если мама — всеведущий абсолют, как ты говоришь, то как она может не знать заранее, поддамся я злым силам или нет? А если знает, стало быть, мне ничего не угрожает: мама остановит злые силы именно в тот момент, когда я буду готов им, эээ… поддаться. Да и что означает это «поддаться»? Поддаться УЗИ? Полюбить чеснок? Искушение — так себе, прямо скажем. Кажется, мне это не грозит.

Верующий ответил после некоторой паузы. Для него было очевидно, что его брат уже давно и безнадежно находится во власти злых сил, но объявлять ему об этом он не решался.

— Ты не совсем прав, — он решил говорить намеками, — Злые силы постоянно пытаются овладеть тобой. Вот когда вчера ты толкнул меня локтем прямо в глаз — это был определенный признак… Все не так просто, как кажется. От мамы нам достался великий дар свободной воли. Никто — даже сама мама — не может тебя заставить встать на сторону добра или зла. Только ты сам.

— Если бы у меня действительно была свободная воля, — снова возразил Неверующий, — я бы предпочел вообще никогда не рождаться. Если же твой завлагалищный мир так хорош, почему бы тебе не отправиться туда прямо сейчас?

Верующий младенец в ужасе отшатнулся от него, насколько позволяли тесные стенки матки.

— Мы должны прожить нашу жизнь и доказать, что достойны лучшего мира! В этом состоит великий замысел мамы! Только мама может решать — когда тебе пора родиться.

— Запутался я совсем. Если мама все это придумала и создала из ничего, то зачем все так усложнять? Если есть лучший мир, то зачем была нужна эта наша матка, амниотическая жидкость, пуповина? Она могла бы — вжик — и создать нас уже готовыми, достойными этого лучшего мира. И, кстати, безо всяких злых сил и непонятной борьбы. Зачем это все — можешь сказать?

— Видишь ли, без свободной воли ты был бы не человек, а невесть что — неодушевленный предмет. В этом милость мамы — свобода воли делает нас разумными существами, осознанно выбирающими свой путь. Но свободная воля — это опасный дар. Чтобы доказать, что ты достоин лучшего мира, ты должен пройти весь жизненный путь в утробе и добровольно выбрать путь спасения. Тогда в лучшем мире ты будешь желанным гостем и мама примет тебя в свои объятья.

— Погоди-ка, — внезапно встрепенулся Неверующий, — а если не смог доказать, тогда что же? Мама примет меня в лучшем мире без всякого удовольствия?

— Увы, брат мой, — произнес Верующий младенец неожиданно тихо и торжественно, — для тех, кто выбрал путь погибели, роды не станут желанным избавлением от тьмы…

— То есть как это? — Неверующий терпеть не мог, когда его называли «брат мой», но от серьезного и даже зловещего тона оппонента мурашки пробежали у него по спине.

— Как именно — того нам знать не дано. Но вместо лучшего мира ты попадешь в куда худший, где злые силы будут вечно тебя терзать. Никогда не увидишь ты маму, и никогда она не приласкает тебя.

— Это какой-то абсурд. Если мама хочет, чтобы я отвратился от злых сил, то пусть она мне прямо и недвусмысленно об этом скажет. Я тут же отвратюсь… отвращусь… Зачем все эти игры? Почему я должен догадываться или верить во что-то, что можно просто показать, чтобы я не сомневался.

— Если бы ты был чуть серьезнее, когда я пытался рассказать об откровениях, тебе бы стало понятно, что мама непрерывно и более чем недвусмысленно говорит тебе об этом. Имеющий уши — да услышит!

Последние слова Верующего сопровождались проникновенной вибрацией глубоко убежденного в своих воззрениях младенца. Какое-то постороннее и непривычное чувство помешало Неверующему, как обычно, поднять их на смех. Вчера под вечер, в самом деле, из-за устья матки раздавались какие-то подозрительные хлюпающие звуки, в то время как всю матку необычно сильно раскачивало и толкало. Может, это природное явление и не было пресловутым «откровением», но чем-то же это было. А эти загадочные звуки, доносившиеся сверху… Голос мамы. Кто знает?

По-видимому, Верующий почувствовал колебания своего оппонента и решил усилить нажим:

— Давай посмотрим на вещи вот с какой стороны: ты веришь в вечную пустоту и небытие после родов…

— Ни во что я не верю, — вяло огрызнулся Неверующий, — просто предполагаю самое очевидное объяснение, за неимением других данных.

— Пусть так, пусть так. Но представь себе, а что если ты неправ? Что если из-за твоего упрямства и гордыни ты отвергаешь драгоценный дар вечного блаженства, а взамен получаешь постоянную тьму, наполненную чесноком, ультразвуком и непрерывными пинками со всех сторон?

Неверующий не стал задавать напрашивающийся вопрос: откуда известны такие подробности — ответ был очевиден.

— Знаешь, — сказал он, — мне просто кажутся несерьезными все эти твои кривлянья. Если бы мама даже существовала в таком смысле, как ты это преподносишь, трудно предположить, что устройство ее мира столь примитивно. А ведь совершенно непонятно даже — откуда взялась эта мама, и какие цели она преследует.

— Какие цели преследует милость и любовь? Никаких. Вот, положа руку на сердце, признайся (на секунду отбросим твои представления об объективности), что бы ты предпочел, если бы мог выбирать: пустоту и безмолвие равнодушной к тебе «природы» или столь «примитивную» для тебя маму и вечную радость, избавление от несчастий, болезней и тьмы?

Его товарищ ушел от прямого ответа:

— Знаешь, мне кажется, что перед лицом мироздания, — он намеренно не стал говорить «природы», — мое мнение не имеет никакого значения. Есть ли мама, нет ли ее — помыслы ее все равно недоступны пониманию. Существование или отсутствие мамы никак не окажет влияния на мою жизнь.

— Вот в этом ты катастрофически ошибаешься! — Верующий не пытался скрыть раздражения, — Неужели все мои слова ты пропустил мимо ушей?!

— Да нет, я имею в виду… Я понимаю, что ты хотел сказать, но… Что я могу поделать с собой и своей жизнью? Вот рожусь — тогда будет видно.

— Тогда будет поздно! Ты что, забыл, что я рассказал о пути спасения, об отказе от зла, о принятии мамы в свое сердце?!

— О принятии в сердце, признаться, что-то не припомню. А что касается зла, то поверь, никакого зла я на тебя не держу, а за глаз извини — нечаянно. Разве этого недостаточно, чтобы маме не за что было меня наказывать?

— Послушай, дружище, я точно знаю, что без смирения перед мамой и покаяния тебе ничего не светит в завлагалищном мире. Подумай, разве тебя убудет, если ты признаешь свои грехи и попросишь у мамы прощения? Что ты теряешь, в конце концов?

— Да какие грехи то?! — про себя Неверующий был согласен, что его вовсе не убудет.

— Наивный, ты полагаешь, что безгрешен! А вот скажи, когда ты в последний раз мочился прямо в околоплодные воды?

— Это что — грех?! Да ведь как же без этого? Что может быть естественнее. Да ты и сам мочишься постоянно!

— Да, увы, никто не свободен от греха, потому что человек слаб перед лицом искушения злых сил. И именно поэтому единственной надеждой на спасение для нас является бесконечное милосердие мамы. Как же она сможет помиловать тебя после родов, если ты даже не попросил у нее прощения ни разу?

Другие публикации:  Областной материнский капитал тула 2019

— А ты просил у нее прощения?

— Я делаю это по три раза в день, а со временем, думаю, стану делать еще чаще. Да и как иначе? Ведь чем больше времени между покаяниями, тем больше грехов накапливается и труднее получить за них прощение.

— Хм… А как ты это делаешь-то?

— Это совсем не сложно. Нужно выплюнуть всю жидкость, закрыть глаза и рот, взять себя руками за стопы и про себя произнести следующее…

— Знаешь, это уже слишком. Ты не мог придумать менее дурацкого ритуала?

— Как ты не можешь понять, что я ничего не придумываю? Нет ничего такого в этом ритуале, чего я не узнал бы непосредственно от мамы, и если бы ты был хоть немного смиреннее, для тебя тоже не составило бы труда…

— Нет, уволь, это уже какая-то полная ерун…

Договорить он не успел. Стенки матки неожиданно пришли в движение. Это не было похоже ни на что, с чем младенцам приходилось сталкиваться за всю жизнь. Матка резко уменьшилась в размерах так, что братьев прижало друг к другу, лишив возможности продолжать спор.

Через десять секунд, показавшихся целой вечностью, матка вернулась в исходное состояние. Первым пришел в себя Неверующий:

— Что это было? Эй! Ты живой там?

Верующий младенец ответил через некоторое время:

— Прости, я тут… был немного занят. А на что это, по-твоему, похоже? Потрогай вот здесь.

— Давай руку… Вот тут — под нами. Чувствуешь?

— Это устье матки. Оно расходится.

Для осознания происходящего Неверующему младенцу потребовалось еще несколько секунд.

— Они. Это была первая схватка.

— Ну что ж. Вот и конец, — Неверующий обреченно пощупал плаценту, как будто стараясь запомнить окружающую обстановку перед дальней дорогой.

— Для кого как, — многозначительно произнес Верующий.

Еще несколько секунд прошло в молчании.

— Так как, ты говоришь, надо взяться руками?

— Вот тут, снаружи — вдоль бедер… Прижми колени к животу. Да… И за стопы с внешней стороны. Жидкость не забыл выплюнуть?

— Правильно. Теперь повторяй про себя: Мама моя, окружающая меня со всех сторон…

Запрашиваемая страница на сайте отсутствует

Возможные причины, по которым возникла эта ошибка:

    Неправильно указан адрес страницы.
    Проверьте правильность набора адреса страницы в адресной строке браузера.

  • Эта страница была удалена с сервера либо перемещена по другому адресу.
    Попробуйте найти интересующий документ, используя навигацию по разделам сайта.
  • Перейти на главную страницу

    Дружить ли верующим с неверующими?

    Разговор

    – Так ведь большинство из нас именно в таких подъездах и живут. В чем же проблема?

    – Они общаются на улице, наш сын слышит и про эти игры, и про передачи разные. А если он в гости пойдет к ним, а там всё это? Стоит ли им общаться дальше?

    – Что же вы предлагаете? Запретить ребенку дружить с соседом?

    – Я даже не знаю… Друзья, конечно, нужны, но… Не хочется, чтобы он всё это видел и слышал… Как же быть?

    – Ребенка воспитывает семья, а не друзья. Хотя бывает и наоборот. С другом ваш сын проводит в разы меньше времени, чем с вами. Вот и будьте для него примером христианской жизни. Тем более и ваш муж верующий, и другие родственники.

    – Мы это понимаем, но всё же… Улица… Переживаю я за сына…

    Мысли вслух

    Примерно такой разговор произошел у меня с одной знакомой молодой мамой. Разговор был, конечно, больше, но не будем вдаваться в глубоко личные подробности. Главное – обозначена проблема: отношения детей из церковных и нецерковных семей, а если посмотреть еще глубже – отношения самих семей, а еще и еще глубже – верующая семья и… всё остальное.

    Действительно, верующие родители изо всех сил стараются оградить своих детей от дурного влияния. Это и телевидение, и компьютер, и многое другое. Понятно, без компьютера и телевизора подчас не обойтись. Главное – самим взрослым как можно реже включать пресловутый «ящик» и не просиживать столь быстро пролетающие часы перед монитором компьютера. А бывает так сложно удержаться: зашел в интернет вроде бы по делу, да как на беду старый школьный друг оказался «он-лайн»… Вот и пролетело драгоценное время. Важно не забыть: ограждая и детей от чего-то, ограждать от того же самого и самих себя. Думаю, что эффект будет гораздо больше. Ребенок должен видеть, что именно интересует родителей. Простой пример: я не думаю, что многие курящие родители обрадуются, если вдруг узнают, что их дети-школьники «попробовали» сигареты. Но будет ли эффективен запрет, если дети видят отрицательный пример родителей? Поэтому разграничение «взрослым – можно, детям – нельзя» здесь не работает. Христианские же правила даны для всех – и для детей, и для взрослых. Но главное правило будет одно: воспитание детей не должно идти в разрез с личной жизнью взрослых.

    Общаться / не общаться?

    Все-таки, как быть? На самом деле ответить на этот вопрос однозначно нельзя. Не запретишь же ребенку общаться со сверстниками! Оградить ребенка от общения со всеми нецерковными и неверующими попросту невозможно. Хотя сейчас во многих городах есть не только воскресные школы и православные гимназии, но и православные детские сады, группы дополнительного развития и даже православные спортивные секции. Во многом это помогает в воспитании, поспорить здесь очень сложно. Ребенок находится в естественной, если можно так выразиться, «среде обитания»: молитва, участие в богослужении. Только все ли дети верующих родителей и сами родители не смотрят телевизор, не играют в компьютерные игры, не страдают от вредных привычек? Это другой вопрос. Верующий, как бы нам этого ни хотелось, не означает безгрешный. «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5: 48). Господь не сказал: вы уже совершенны. Он дал направление. И зная направление, нужно не только не сбиться с пути, еще важнее не думать о том, что ты продвинулся по этому пути больше, чем есть на самом деле: «Благодарю тебя, Господи, что я не такой, как прочие человецы. Телевизор не смотрю, в видеоигры не играю…»

    Поэтому вопрос нужно ставить не так: общаться или не общаться верующим с неверующими? – а: как верующим утвердиться в своей вере и не отступать даже в малом?

    Свет во тьме

    «Вы – соль земли… Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф. 5: 13–14). Как было бы хорошо укрыться от окружающего мира с его соблазнами, пороками и всеми прочими составляющими. Но Господь Иисус Христос призывает к другому. Быть светом и солью, городом на верху горы. Попросту – быть христианами и свидетельствовать об этом всем тем, кто еще не христианин. Свет необходим для того, чтобы освещать тьму, чтобы был виден путь. Можно передвигаться и в полной тьме, на ощупь. Только далеко ли так уйдешь?

    Каждый из нас, христиан, может стать таким светильником для всех тех, кто еще не увидел света Христова. Поэтому нужно не опасаться того, что кто-то дурно повлияет на наших детей или на нас самих, а самим оказывать влияние.

    «И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф. 5: 15). Свечой нашей веры Господь может зажечь и сердца других людей, особенно тех, кто окружает нас. Если же мы опасаемся, что свечу кто-то может затушить (ведь не всё так спокойно в житейском море – случаются и ливни, и сильный ветер), то главное – молитва о том, чтобы Господь сохранил этот огонек. «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного (Мф. 5: 16). Наверное, эти евангельские слова стоит вспоминать как можно чаще. Если свет родительской веры будет ярко освещать жизненный путь ребенка, то некоторые страхи пройдут сами собой. Ответственность за себя, за своих детей несем мы сами, а не соседский мальчик или кто-то еще. Если не воспитаем сами, то тогда, и правда, может воспитать кто-то другой. А воспитание – это и подвиг, и обязанность родителей. Ведь, по словам святителя Иоанна Златоуста, именно воспитание делает родителей – родителями: «Не одно рождение делает отцом, но хорошее образование; не ношение во чреве делает матерью, но доброе воспитание. Если рождаемые тобою дети получат надлежащее воспитание и твоими заботами наставлены будут в добродетели, это будет началом и основанием твоему спасению, и, кроме награды за собственные добрые дела, ты получишь великую награду за их воспитание».

    Как атеисты могут защитить здравый смысл: 15 способов

    Атеистам надо самоутверждаться! И вот как это можно делать

    Меня часто удивляет то, как термин «новый атеизм» набрал такой вес. Это неправильное название. В неверии в Бога нет ничего нового. Все мы без исключения рождаемся, не зная абсолютно ничего о Боге или о богах, и свои представления о религии получаем исключительно через общение с другими людьми — или, чаще всего, путем индоктринации со стороны других людей, причем такая индоктринация обычно начинается задолго до того, как мы начинаем разумно рассуждать. Таким образом, наше первоначальное состояние — это неверие. Новые атеисты (прежде всего, Ричард Докинз (Richard Dawkins), Сэм Харрис (Sam Harris) и покойный Кристофер Хитченс (Christopher Hitchens)) по сути дела не сделали ничего особенного, кроме того, что привели нас в чувство, вернули нам чистоту и природную ясность сознания. Однако их усилия вызвали множество споров и противоречий. Сталкиваясь с огромным численным превосходством своих противников и с популярными умонастроениями, требующими автоматического и безусловного уважения к людям веры (среди которых большинство мужчины) — к священникам, пасторам, раввинам, имамам и т.д. — новые атеисты по необходимости разъясняют свои взгляды с большим усердием, что зачастую раздражает верующих, которые привыкли к неизменно почтительному отношению. Раздражение и злость вызывают даже те атеисты, которые в силу привычки считают религию слишком болезненной темой, чтобы обсуждать ее в открытую.

    Нам, атеистам, надо встряхнуться, продемонстрировать свой здравый рассудок и изменить характер общения с верующими людьми, которые ежедневно выступают с оскорбительными заявлениями (порой бессознательно); надо изменить свое отношение к необоснованным допущениям и предположениям, в которых издавна существует тенденция отдавать предпочтение верующим и оказывать им незаслуженное уважение. Здесь многое поставлено на карту. Религия — это серьезный вопрос, выходящий далеко за рамки индивидуального сознания и порой превращающийся в открытое насилие, дискриминацию по половому признаку, сексуальные домогательства и нападения, а также в самые разные правовые попытки ограничить права женщин на аборты и даже полностью запретить их, не говоря уже о терроризме и войне. Пришло время действовать. Опросы показывают, что Соединенные Штаты все больше поворачиваются в сторону безбожия, что сегодня в стране больше атеистов, чем когда бы то ни было (что безусловно является отчасти и результатом деятельности новых атеистов). Большая часть Европы вступила в пост-религиозную эпоху еще несколько десятков лет назад. Американцам надо ее догонять.

    Я предлагаю атеистам новое кредо: конкретные ответы на оскорбления на основе веры, на религиозные предубеждения, на то, что Хитченс называл «клерикальным запугиванием». (Ниже я остановлюсь на трех монотеистских авраамических религиях, но то, что я говорю, относится и к другим верованиям.) Безусловно, верующие имеют право на свою веру. Но у них нет изначального права выставлять свою веру напоказ, не ожидая при этом критики. Религию следует подвергать анализу с позиций здравого смысла и рациональным оценкам. Ее нужно открыто обсуждать, как мы обсуждаем вопросы политики, искусство и погоду. Нам надо помнить, что первая поправка запрещает конгрессу принимать законы о государственной религии и ограничивать свободу слова. Так почему же мы должны стесняться, уклоняясь от открытого разговора о религии? Почему считается невежливым вести дебаты на эту тему, особенно в условиях, когда люди верующие часто говорят о своей вере и пытаются навязывать ее остальным?

    Вот некоторые общие религиозные утверждения и то, как на них могут реагировать и отвечать атеисты.

    Другие публикации:  Когда можно возвращать налог за обучение

    1. «Давайте помолимся!»

    А давайте не будем. Когда вы сидите за семейным обеденным столом, и вам предлагают взяться за руки, склонить головы и поблагодарить Всевышнего, скажите: «Нет, спасибо. Я атеист. Поэтому я молиться не буду». У неверующего человека есть полное право возразить, когда ему предлагают принять участие в ритуале, связанном с суевериями. А если это делается в присутствии детей, он морально обязан выступить с таким возражением. Если вежливо отказаться от молитвы, это станет примером разумного и рационального поведения для молодежи, и будет соответствовать атеистическому духу времени.

    2. «Религия — это личное дело каждого. И невежливо поднимать этот вопрос».

    Нет, религия в своей основе является делом коллективным, и она с незапамятных времен служила обществу, способствуя его объединению. Но она также способствовала разжиганию ксенофобии и насилия (особенно в отношении «непристойных» женщин и «нечистых» меньшинств), причем зачастую это принимало массовые масштабы. Людям неверующим надо продвигать дело разума и рациональности, открыто обсуждая эти вопросы. Такие действия, пусть они могут порой показаться неудобными, помогут пробить бреши в окружающей веру ауре святости и изобличить ее истинный характер.

    3. «Вы атеист? Мне вас жаль».

    Пожалуйста, просто порадуйтесь за меня. Я не страшусь ада, я не жду загробной жизни на небесах. Набоков следующим образом резюмировал взгляды неверующего на вселенную и на наше место в ней: «Колыбель качается над бездной. Заглушая шепот вдохновенных суеверий, здравый смысл говорит нам, что жизнь — только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями». Шотландский историк 19-го века Томас Карлейль (Thomas Carlyle) говорил об этом немного иначе: «Одна жизнь. Маленький проблеск Времени между двумя Вечностями». Хотя у меня много воспоминаний, я ценю настоящее, время, которое я проживаю на Земле, ценю свое окружение. Я скучаю по тем, кто ушел, и хотя это больно, признаю, что больше с ними не встречусь. Есть только здесь и сейчас — и не более того. Но безусловно, и не менее. Как говорил Оруэлл, быть взрослым, значит обладать «силой смотреть в лицо неприятным фактам». Истинная зрелость начинается именно с этого — с отказа от успокаивающих небылиц. Есть нечто поистине раскрепощающее в признании того, что мы млекопитающие, которым на земле отведено прожить лет восемьдесят, не больше (если повезет).

    Чтобы быть атеистом, нужна некая врожденная храбрость. Атеисты смотрят в лицо смерти без мифов, без прикрас, без сахарной облатки. А для этого нужно мужество.

    4. «Если ты атеист, жизнь бесцельна».

    Цель здесь берется из ложной посылки — что божество предписывает подчинение своей воле. Такая цель не заслуживает уважения. Осмысленному и целенаправленному существованию есть множество причин и оснований, относящихся к достижению целей эпохи Просвещения. Прежде всего, это решение проблем нашего мира путем рационального обсуждения, а не методами религии и традиции. Недаром эпоху Просвещения, когда зародился и начал укрепляться атеизм, также называют эпохой рассудка.

    5. «Если упразднить религию, ничто не помешает людям убивать, насиловать и грабить».

    Это не так. Убийство, насилие и грабеж широко распространены и в религиозных обществах, причем зачастую они осуществляются с благословения духовенства. Существует длинный перечень варварских жестокостей и зверств, осуществлявшихся и осуществляемых во имя той или иной веры: войны, массовые убийства, террористические акты, инквизиция, крестовые походы, обычай отрубать руки ворам, обрезание клитора и больших половых губ, использование группового изнасилования в качестве наказания. Все это свидетельствует о склонности религии к варварству и бесчеловечности, или по крайней мере, о ее тенденции к попустительству этим действиям. Библия и Коран оправдывают эти и прочие зверства, от которых прежде всего страдают женщины и гомосексуалисты. Не без причины средние века в Европе издавна называют эпохой мракобесия. Тысячелетие церковной власти, закончившееся только с приходом Возрождения (когда Европа повернулась от Бога в сторону человека), было жестоким и страшным временем.

    Нравственность возникает из нашего изначального стремления к безопасности, стабильности и порядку, без чего не может жить и работать ни одно общество. Основополагающие нравственные заповеди (например, что убивать и красть — это неправильно) возникли раньше религии. Тех, кто воздерживается от совершения преступлений лишь из страха перед гневом Всевышнего, а не потому, что они видят разницу между добром и злом, не следует превозносить и восхвалять. И уж тем более — не следует доверять. То, какие обычаи, действия и привычки в данное время являются нравственными, должно быть предметом разумных дебатов. Идеалы хозяина и раба и обязательное поклонение божественному началу, наполняющие религии, глубоко враждебны таким дебатам. Нам надо вычерчивать и составлять наш нравственный курс на основе равенства, а иначе ни о какой справедливости не будет и речи.

    6. «Ничто не может сравниться с величием Бога и Его мироздания».

    Не надо приплетать к этому Бога. «Мироздание» величественно само по себе, и это признает каждый, кто вглядывался в глубины Гранд-Каньона или в ночное небо. Плывя на пироге по реке Конго, я часто приходил в восторг, наблюдая за сверкающими звездами и за планетами, отчетливо заметными на фоне Млечного пути. И это лишь одно из многих впечатлений, выходящее за пределы нашего познания, которое я, атеист, получил, путешествуя по свету. Мир удивителен и прекрасен сам по себе, и для этого не нужна вера. Для этого нужны только обостренные чувства.

    7. «Неразумно верить в то, что мир возник без создателя».

    Нет, неразумно делать вывод о том, что наблюдаемое вокруг нас создано неким невидимым и всемогущим Вседержителем. Бремя доказательства ложится на того, кто заявляет о присутствии сверхъестественных сил, на что неустанно указывают новые атеисты. Но опять же, новые атеисты не изобрели здесь никаких новшеств. Почти 200 лет тому назад британский поэт Шелли в своем трактате «Необходимость атеизма» отмечал: «Бог — это гипотеза, и как таковая она нуждается в доказательстве: бремя доказывания ложится на верующего». Ему это было ясно еще до того, как мы вычислили геном человека, открыли бозон Хиггса и изобрели телеграф.

    8. «Я буду молиться за тебя, дабы ты увидел свет».

    Это ни к чему, но делай так, как тебе хочется. Авраам Линкольн говорил по этому поводу: «Чему суждено быть, того не миновать; и никакими нашими молитвами это предопределение не остановить».

    9. «Если ты ошибаешься насчет Бога, то отправишься в ад. Поэтому лучше верить».

    Знаменитое пари Паскаля живо даже среди тех людей, которые никогда не слышали об этом французском философе и математике 17-го века. Оставим в стороне вопрос о том, понравится ли требующему безусловной любви Богу ваше явное своекорыстие, и спросим, какой бог спасет нас от вечных мук. Католический? Иудейский? Мусульманский? Учения всех трех авраамических религий закрывают путь в рай тем, кто придерживается «неправильной» веры.

    10. «Религия утешает меня, особенно в моменты горестных утрат. Плохо, что ты не веришь».

    Писатель Джордж Бернард Шоу отмечал: «То, что верующий счастливее скептика, верно не более, чем то, что пьяный счастливее трезвого. Счастье легковерия — это низкое и опасное качество». Что до меня, то несколько рюмок водки — это то, что мне надо. Вполне конкретно и по существу.

    После смерти своего сына Линкольн, остро нуждавшийся в утешении, все равно говорил: «Мои прежние взгляды на необоснованность христианской схемы спасения и на человеческое происхождение Священного Писания по прошествии лет стали четче и сильнее, и я не вижу причин, по которым они должны измениться».

    10. «Когда ты состаришься и приблизишься к смерти, тебе понадобится религия».

    Пожалуй, в старческом слабоумии все возможно, но такой поворот событий маловероятен. Старость и перспектива смерти ни в коей мере не повышают привлекательность вымышленного утешения о том, что ты попадешь в рай, а также достоверность злобных мифов о геенне огненной и о проклятии. Страх и слабоумие нельзя ставить на службу фантастическим утверждениям о мироздании и о нашей предопределенной судьбе.

    То, что человек с годами обращается к религии, во многом связано с воспитанием, и поэтому тем более важно выступать против презумпции веры у детей. Человек считал бы библейские события (типа спонтанно загоревшегося куста, расступившегося моря, целомудренного зачатия, воскресения пророка и так далее), которые якобы свидетельствуют о божьем вмешательстве в наши дела, сказкой и вымыслом, если бы не та вера, с которой мы невольно относимся ко всему этому, даже не обсуждая вопрос об обоснованности таких толкований.

    11. «Ты не имеешь права критиковать мои религиозные убеждения».

    Неверно. Такое заявление нацелено на подавление свободы слова и диалога на тему, которая исключительно важна почти во всех аспектах существования нашего общества. Никто не имеет права делать необоснованные заявления или ручаться за истинность бездоказательных утверждений на основе «священных» текстов, рассчитывая при этом на то, что никто из числа мыслящих людей не станет ему возражать.

    12. «Иисус был милосерден».

    Если Иисус существовал (а спустя столетия поисков у нас по-прежнему нет доказательств, что он существовал), то порой он был бессердечным прорицателем рокового конца для тех грешников, которых предположительно любил. Ведь это он говорил тем, кто не мог утешить и поддержать бедных, что они будут прокляты, попадут в вечный огонь и обрекут себя на дьявольские муки.

    13. «Ты не можешь доказать, что Бога нет».

    Правильно, по крайней мере, если использовать терминологию гносеологии. Разумные атеисты — как новые, так и старые — не станут с этим спорить. Так, Ричард Докинз говорил своим слушателям, что номинально он агностик, поскольку невозможно доказать, что что-то не существует. Он называл себя атеистом лишь в том смысле, что он «верит в гномов, эльфов и единорогов, так же, как и в Бога». Доказательств существования Бога, эльфов и гномов, говорил Докинз, «в равной степени мало».

    14. «Моя религия является для меня истиной».

    Сентиментальное, узкое и незрелое заявление, граничащее с бредом и противоречащее христианству и исламу, которые не признают друг друга, но претендуют на собственную универсальность. Вы не найдете ученого, который скажет: «Квантовая физика является для меня истиной». Никто бы не поверил разработчику вакцины от полиомиелита Джонасу Солку (Jonas Salk), заяви он по поводу действенности своей вакцины, что она является для него истиной.

    15. «Не надо воспринимать все в Библии буквально».

    Если не воспринимать Библию (и прочие тексты, основанные на «откровениях») буквально, то читатель сможет по своему усмотрению выбирать в ней отдельные куски для своей веры. Но путеводителя по такому отбору не существует, и люди неверующие призывают относиться к этим текстам критически.

    Я не выступаю за неучтивость, но вооружитесь смелостью своих рациональных убеждений — и вперед. Всем нам от этого будет только лучше.

    Джеффри Тейлер работает внештатным редактором в The Atlantic. Недавно в электронном виде была опубликована его седьмая книга «Topless Jihadis Inside Femen, the World’s Most Provocative Activist Group» (Гологрудые джихадистки из Femen — самой провокационной и соблазнительной организации в мире).

    Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.